всем зарабатывать, кроме себя, то это неправильный подход.
Поэтому, когда с нас взяли довольно внушительную пошлину, и то, убедившись в том, что мы не собираемся ничего продавать, я похвалила мэра Абердина, с которым мы всё же встретились.
Оказалось, что помимо пошлины нам необходимо получить особую бумагу, и проводника. Всё же англичан здесь недолюбливали. Проводник у нас был, вместе с нами в Шотландию возвращался Рэй Маккой, но мэр Абердина об этом не знал, и мы всё же решили не нарушать протокол.
Рамси, которого мы рассчитывали увидеть в приёмной мэра, не было, вместо него сидел худощавый молодой человек, которого явно тяготили эти обязанности. Он с какой-то завистью на нас посмотрел, особенно на Маккоя, который уже переоделся в одежду воина, и щеголял килтом в цветах клана.
— А где Рамси? — спросила я, когда парень попытался от нас избавиться, сказав, что мэр на обеде, и будет позже.
— Да, и вообще, вам лучше поселиться в гостиницу, возможно мэр Кальм будет только завтра.
Но меня это не устраивало, вот я и спросила про Рамси, в надежде, что, если он где-то здесь, то поможет нам поскорее получить необходимые бумаги.
Но оказалось, что Рамси теперь вовсе не Рамси, а тан Рамси и он начальник порта. И я уже хотела послать кого-то к начальнику порта, как двери в приёмную распахнулись и вошёл мэр Абердина.
Он был всё такой же огромный и весёлый, и, несмотря на то что прошло уже несколько лет, он сразу меня узнал.
— О, леди-авантюристка! — сказал он.
На что я ответила, что, судя по расценкам, которые нам пришлось заплатить в порту, он теперь мэр-пират.
Вместо того, чтобы рассмеяться шутке, мэр вдруг он смутился и вознамерился вернуть нам половину суммы. Но я отказалась.
— Шотландии нужны деньги, — сказала я. — Но нельзя брать со всех одинаковую сумму, надо смотреть, кто прибывает и с чем, и тем, кто вам нужен, нужно давать преференции. Иначе вы останетесь только с теми, кому нужны вы. А это не всегда работает на благо.
Гостиницу, которая, кстати, принадлежала Рамси, всё же пришлось снять и сутки мы отдыхали в Абердине, потому что мэр не отпустил нас без торжественного ужина.
Ещё он предложил отправить вперёд гонца, чтобы предупредить короля Алана, что я еду. Но я попросила этого не делать.
«Зачем? — подумала я, — пусть будет сюрприз.»
Мне хотелось приехать так, чтобы никто об этом не знал. Да, я знала, что незваный гость хуже… Но ничего не могла с собой поделать. Очень хотелось увидеть искреннюю реакцию, чтобы сразу всё понять.
Два дня мы ехали по Шотландии, погода была чудесная, светило солнце, хотя земля была влажная, но, как сказал Маккой «все дожди прошли до вашего приезда, леди».
Я не узнавала страну.
Тогда, путешествуя по Шотландии в первый раз, я видела бедные деревни, старые дома, нуждавшиеся в ремонте. А сейчас мы проезжали мимо крепких домов, либо недавно построенных, либо недавно отремонтированных. И на лицах людей больше не было безнадёжной усталости.
В Лоуленде поля были распаханы, и было заметно, что люди в деревнях крепко стоят на ногах.
Когда мы стали взбираться в Хайленд, картина повторилась, за исключением того, что вместо полей там были пастбища. Травы было ещё не так много, она только-только пробивалась из земли, но на некоторых пастбищах паслись белоснежные овечки и в двух местах мы видели коров. Но не тощих и замученных, а было видно, что за зиму они не потеряли вес. А ещё стало понятно, что люди не порезали всё поголовье. А это означало, что голода не было, и теперь у людей есть запас, и неплохой.
Мэр Абердина всё-таки дал нам сопровождение, небольшой отряд, состоящий из шотландцев.
— Ваши люди, леди Маргарет, очень хорошо говорят по-английски, — улыбаясь, сказал он. — Поэтому лучше вам одним не ездить, и, хотя мы стали жить лучше, но отношение к англичанам не поменялось.
И это было заметно. Люди из домов выходили, улыбались, но как только они слышали английскую речь, выражение лиц менялось. Женщины уходили в дома и уводили детей. Мужчины хмурились, и клали руку на оружие.
А я думала о том, что всё это изменится. Уже изменилось.
Если бы не изменилось, сейчас бы здесь шла не я, а армия английских солдат. И тогда мы бы видели закрытый порт, отсутствие поставок, голод, нищету, и запрет на ношение оружия... и уничтожение кланов.
«Ну уж нет, — подумала я. — Я не допущу этого».
Я никогда не умела по-настоящему ненавидеть. Наверное, потому что у моей ненависти никогда не было лица.
Но вот сейчас оно появилось.
И что интересно, у моей ненависти было женское лицо. Лицо Элеоноры Аквитанской.
Это так странно. Две женщины, сильные, и прогрессивные. Когда-то я читала про Элеонору, и то, что было написано в художественной литературе, вызывало уважение, насколько мудро и грамотно она вела себя в сложной средневековой политике.
Но здесь я её ненавидела. И основная причина была, что она вступила в противостояние со мной и пошла на крайние меры.
«Так что, Эля, — подумала я, — извини, но всё будет так, как хочу я».
***
Спустя три дня мы въехали в Эдинбург, куда Алан перенёс королевскую резиденцию два года назад.
Мне понравилась новая столица Шотландии. Город был просторным, в нём не было узких улочек, центр был каменным, а вот раскинувшиеся во все стороны от центра городские районы всё ещё напоминали деревни, этакий частный сектор, где каждый дом имел небольшой участок земли.
Конечно и дороги не были вымощены, но я знала, как это можно решить быстро и не очень дорого. Тем более, что в центре улицы были мощёные, но между ними оставались зелёные лужайки. И сейчас, в середине весны, трава уже окрасила изумрудом Эдинбург.
«Скоро я увижу сына», — подумала я, подавив вздох, потому что сил терпеть не осталось.
На въезде в город нас долго проверяли, глава отряда, который нам выделил в сопровождение мэр Абердина, о чём-то долго разговаривал со стражниками, к ним присоединился Рэй Маккой, и, в конце концов ворота открылись.
Куда ехать дальше, я не знала, но Рэй повёз нас сразу на центральную площадь.
В королевскую резиденцию нас не пустили, даже когда Рэй показал какую-то бумагу, стражник всё равно вежливо помахивая секирой, попросил нас остановиться в городе.
Рэй сказал, что передаст, что мы прибыли
