показала расчёты и какими могут быть финальные цифры. Выходило так, что, если герцог соглашался, то через пару лет он становился богаче короля Англии.
Я, конечно, предупредила его, что в этом тоже есть опасность.
Ну, разве может что-то остановить человека, увидевшего, что его цель близка? Власть, деньги, тщеславие... Элеонора всегда очень хорошо умела этим играть.
Я же не играла. Это было моё оружие против неё.
И мы с герцогом заключили экономический союз, и я считала, что такой союз гораздо сильнее тех союзов, что основаны на силе. Но подтвердить это могло только время.
На Совете я говорила много, рассказала баронам и князьям свой план. Единственное о чём я умолчала, так это о своём намерении выйти замуж за короля Шотландии. Потому что был риск, что в четвёртый раз он мне не предложит.
Я, конечно, не собиралась ждать от него предложения, собираясь сделать ему предложение сама. Но вдруг он откажется? Говорят, у него там есть варианты выбора.
«Но, как сказал Надд, — думала я, — другой такой королевы ему не найти».
Где-то я была с Наддом согласна. Но Алан мужчина, по самолюбию которого я не один раз проехалась. Да и я уже не такая юная, каких ему наверняка подсовывают в жёны главы кланов. Хотя у меня есть одно большое преимущество: я знаю, как сделать Шотландию независимой. А те девочки, которых ему подсовывают, — нет.
И с этим я собиралась поехать в Шотландию.
Совет баронов занял три дня. Мы, конечно, не заседали круглые сутки, всё это совмещалось с обильными обедами, и веселыми ужинами, с народными гуляньями и даже с небольшим турниром.
Но, главное, что в конце третьего дня мой план по возведению в правители малолетнего сына при моём регентстве был принят.
Джон-Александр прилюдно подтвердил, что Византия поддерживает независимость валлийского государства. И это тоже прибавило мне весу.
Даже князь Дехейбад всё же преклонил колено и при всех поклялся мне в верности.
Преданность князя всё ещё вызывала сомнения, но его бароны восприняли этот жест, как знак, и тоже признали мою власть.
После того, как князь чуть было не отдал Уэльс Англии, я считала его «слабым звеном», и позволить ему полную независимость не могла, потому что княжество Дехейбад тянулось почти по половине сухопутной границы Уэльса. И если там не будет надёжной защиты, или княжество решит выйти из состава Уэльса, то это могло стать большой проблемой.
Поэтому я пошла на то, на что никогда бы не пошла в другой ситуации, я взяла заложника. Малолетний наследник князя будет воспитываться при моём дворе.
Это была сделка с совестью, но, в конце концов, я же точно знала, что даже если князь меня предаст, я не буду убивать его наследника. А вот вырастить парня лояльным к себе можно было попытаться.
Мальчику было двенадцать лет, и что самое любопытное, никто не удивился, все восприняли это как должное.
Средневековье, что тут можно поделать.
Спустя неделю после Совета бароны разъехались, Джона с посольством я тоже проводила.
Весна пришла в Кардифф. Она в этом году была ранняя, сильная, смелая и яркая. Солнце светило каждый день. Создавалось впечатление, что с моим возвращением мир обновился. Люди в замке и на улицах города улыбались.
А мы начали готовиться к морскому походу в Шотландию, параллельно восстанавливая то, что Ифор и остальные спрятали от чужих.
Начали работать производства, удалось восстановить остановленные стеклодувные печи. Рыбаки готовились выходить на промысел, потому что коптильни ждали сырьё. Купеческие обозы потянулись в Кардифф. И мы с Ифором назначили дату ярмарки.
Жизнь продолжалась.
Замок снова стал уютным домом.
Джаббир, и, обрадованная его возвращением Бера, Надд, Ифор, все трудились для того, чтобы жить дальше, и подготовить Кардиф к разным вариантам. Мы готовились к мирной жизни, но в то же время не исключали, что Англия не успокоится. Как говорится: «хочешь мира, готовься к войне» ...
Поэтому восстанавливали не только продовольственные производства, но и начали работать над усовершенствованием технологии печей для металлов.
Незадолго до того, как я сама покинула Кардиф, мы проводили Винацио. Конечно, нам не хотелось с ним расставаться, но он сказал, что ему пора возвращаться домой, вершить свою вендетту.
Мне так и не удалось отговорить его от этого. Хотя я предлагала ему вывезти его невесту сюда и остаться жить у нас. Но он сказал следующее: «что он сначала отомстит, а потом воспользуется этим предложением».
Дел всё ещё было много, но сердце моё тянуло к сыну.
И наконец настал тот день, когда мы выплыли в сторону Шотландии.
Глава 57
Плавание в этот раз было сложным. И хотя мы шли вдоль берегов, нам приходилось часто останавливаться, потому что были сильные ветра, которые приносили штормы, и находиться в открытом море было очень опасно.
В какой-то момент мне даже стало не по себе, а что, если я снова поступаю не так как надо, а что, если моё решение приведёт только к худшим последствиям. Сомнения одолевали меня.
Хорошо, что рядом был Джаббир. Хотя я и хотела оставить его в Кардиффе, но старый лекарь сказал:
—Сайида, не обижай меня, пока мои ноги ходят, глаза видят, я буду с тобой, таков мой путь.
И сейчас он поддерживал меня, одной фразой, развеяв мои сомнения. Когда я сказала:
— Джаббир, мне кажется, что само мироздание против, чтобы я двигалась в сторону Шотландии.
Джаббир ответил:
— Ты меняешь реальность, а это всегда тяжело, но капля в воду уже упала и круги идут. Тебе всегда будет трудно, но это хорошо, потому что как только ты почувствуешь, что стало легко, значит ты сошла со своего пути, и кто-то другой повёл тебя. Но ведь неизвестно куда тебя может завести чужой путь. Может это тупик? А может погибель? Поэтому не сворачивай, иди своим.
И я, вспоминая свои прежние решения, вдруг поняла, о чём Джаббир говорил, и немного успокоилась, но, когда мы спустя почти две недели причалили, не только я, но и мы все испытали счастье только потому, что нам удалось пройти этот морской путь.
Мне понравилось, как теперь выглядел и работал порт в Абердине. Прямо в порту теперь были построены причалы, там же находилась верфь, по периметру порта виднелись крыши складов, работали «таможенники», проверяя документы и собирая пошлины.
Это было похоже на то, что мы когда-то обсуждали с Аланом: богатство государства начинается с копейки. Если государство позволяет
