не ухудшится.
Маршрут. Сопровождение. Все просчитано и ограничено, как вольер для ценной птицы.
После завтрака и осмотра Ирина предложила «осмотреть апартаменты». Это оказалось экскурсией по моей тюрьме. Библиотека с книгами по искусству, истории и детской психологии (никаких остросюжетных романов или пособий по выживанию). Небольшой спортзал с беговой дорожкой и мягкими матами — «для легкой физической активности, одобренной врачом». Даже комната для релаксации с аромалампами и аппаратом для цветотерапии.
Все для идеального содержания. Все, кроме одного — выбора. И контакта с внешним миром. Я не увидела ни одного телевизора с новостными каналами, ни одного компьютера, ни даже радио. В библиотеке не было журналов. Это была информационная блокада, полная тишина в эфире, которую мог обеспечить только тот, кто контролировал все частоты.
Вернувшись в свои комнаты, я обнаружила новшество. На столе в гостиной лежала папка. Я открыла ее. Внутри — распечатанные документы. Юридические, финансовые. Я пробежалась глазами. Это были доказательства против Анны. Более полные, чем те, что были у меня. Следы ее махинаций, ведущие в темные уголки ее жизни, о которых я лишь догадывалась. Приложена была краткая справка: по таким статьям ей грозит, какие активы уже арестованы по запросу прокуратуры. Добыча, пойманная с высоты и аккуратно разложенная передо мной.
Рядом с папкой лежал чистый лист бумаги и дорогая ручка.
Он не пришел сам. Он прислал послание с высоты. Ясное и недвусмысленное:
Первое: Вот враг. Он с ней разбирается. Методично, по закону (или с его имитацией), но безжалостно. Моя месть становится избыточной — система (его система) уже запущена.
Второе: Вот инструмент. Если у меня есть что добавить — пиши. Участвуй на его условиях.
Третье: Я вижу все. Я контролирую информацию. Я решаю, что ты знаешь и когда.
Это был ход гроссмейстера, наблюдающего за доской с высоты. Он давил не силой, а предвосхищением. Он лишал меня даже мотивации бороться с Анной, оставляя лишь пустоту. А пустоту, как известно, легче заполнить тем, что он предложит дальше.
Вечером, во время ужина (опять в одиночестве, но уже в столовой с видом на парк), он появился. Неожиданно, бесшумно войдя в комнату, как тень. Он был в домашней одежде — темные брюки и просторный свитер, но выглядел от этого не мягче, а еще более неприступно, как хищник в состоянии покоя. Он сел напротив, не спрашивая разрешения. Ирина тут же поставила перед ним прибор. Он не стал есть, просто налил себе воды.
— Довольна ли ты осмотром? — спросил он. Не «как прошел день», не «как ты». Конкретный, контролируемый вопрос, направленный точно в цель.
— Врач компетентен, — ответила я нейтрально, откладывая вилку.
— Территория для прогулок определена. Завтра с тобой будет гулять Ирина. Она проинструктирована.
Он говорил, глядя не на меня, а в окно, в темнеющий парк, словно высматривая что-то вдалеке. Его профиль был резок и холоден.
— Я видела папку, — сказала я.
— И?
— Там все, что я хотела бы знать. И даже больше.
Он наконец повернул ко мне голову. Его глаза в сумерках казались цветом стального крыла.
— Твоя цель достигнута. Она уничтожена. Не физически, но социально, финансово, юридически. Скоро она будет нищим изгоем. Иногда это хуже смерти. Довольно?
В его тоне сквозило нечто вроде легкого, холодного презрения. К моей «мелкой», приземленной мести. К моим «эмоциям». Он предлагал более чистый, более высокий (с его точки зрения) финал, достигнутый с высоты власти.
— Это был не просто акт мести, — тихо сказала я. — Это была справедливость.
— Справедливость — это абстракция для тех, кто внизу, — отрезал он. — Реальность — это последствия и баланс сил. Последствия наступили. Баланс восстановлен. Закрой эту тему.
Он говорил так, будто ставил точку в стратегическом отчете. И в этом был весь он. Тактика вторая Сокола: Перехват инициативы и переопределение реальности с высоты. Он брал мои цели, мои мотивы, пропускал их через свою высотную призму и возвращал мне в виде свершившегося факта, с которым не поспоришь. Он не запрещал мне думать об Анне — он делал это бессмысленным, устаревшим занятием.
— Что дальше? — спросила я, глядя на свои руки. — После того как «эта тема» будет закрыта?
— Дальше — твоя беременность. Роды. Восстановление. Все необходимое обеспечено.
— А я? — Я подняла на него глаза, пытаясь встретиться с его всевидящим взглядом. — Куда я денусь после «восстановления»?
Он отпил воды, поставил стакан с тихим, точным стуком.
— Ты никуда не денешься, Лианна. Ты — мать моего ребенка. Ты — тот, кто вернулся из небытия. Ты слишком ценна, чтобы отпускать, и слишком опасна, чтобы оставлять без присмотра. Ты будешь здесь. Пока я не решу иначе.
Он встал. Разговор был окончен. Он дошел до двери и обернулся на пороге, его фигура вырисовывалась темным, четким силуэтом на фоне освещенного коридора.
— И забудь о попытках связаться с Мартой. Ее бизнес сейчас переживает… внезапную проверку на устойчивость к ветру. Ей не до тебя. И чем быстрее она поймет, что тебя нет в игре, тем быстрее у нее все наладится. Понятно?
Это был удар с высоты на опережение. И самый точный. Он не угрожал мне. Он угрожал тому, кого я любила. И делал это с ледяной, соколиной ясностью, даже не прикрываясь, демонстрируя свою власть над ситуацией, над обстоятельствами, над судьбами.
— Понятно, — прошептала я, чувствуя, как пол уходит из-под ног, а небо нависает тяжелым, контролируемым куполом.
Он кивнул, удовлетворенный точностью попадания, и вышел, растворившись в бесшумном пространстве своего дома.
Я осталась одна в огромной, тихой столовой, глядя на его пустой стакан. Его тактика была совершенна. Он не кричал, не ломал. Он парил и окружал. Он создавал мир, в котором все мои потребности были удовлетворены, все угрозы нейтрализованы с высоты, все союзники отрезаны, а все желания становились либо ненужными, либо опасными для других. Он строил вокруг меня не просто стены, а целую атмосферу, в которой единственной точкой опоры было его собственное решение.
И самое страшное было то, что он делал это не из садизма, а из холодной, безупречной логики хищника, видящего всю картину целиком. В его мире, с его высоты, это было самым правильным, самым эффективным решением.
Он строил вокруг меня не просто стены. Он строил новую реальность, просчитанную до мелочей. И мне предстояло найти в ней слабое звено, щель в этом всевидящем взгляде, пока эта реальность не стала для меня единственным небом.
Глава 55. Ритуал
На четвертый день моего заточения ритуал обрел законченность. Как
