Ото всех. Включая себя саму.
Похищение. Он похищал меня. Под предлогом заботы, под предлогом владения. Мои пальцы вцепились в дверную ручку. Она была заблокирована с водительского замка.
— Виктор, я серьезно… останови машину! Мне нужно домой! Мне нужен врач, я на восьмом месяце, стресс… ты спровоцируешь роды!
Он даже не повернул головы.
— Врач будет. Лучший. Уже ждет по указанному адресу. Все, что тебе нужно, будет предоставлено. Взамен ты откажешься от любой мысли о самостоятельности. Твоя война с Анной окончена. Ее судьба теперь — мое дело. Твоя единственная задача — выносить и родить моего наследника. Понятно?
Я смотрела на его профиль, освещенный мерцанием приборной панели. В нем не было ни капли того юноши. Ни капли сомнения или мягкости. Была лишь непробиваемая, ледяная уверенность хищника, который наконец-то загнал свою самую ценную и неуловимую добычу в угол.
И я поняла. Я выиграла битву, раскрыв Анну. Но проиграла войну. Потому что моим главным противником был не он и не она. А правда. И теперь правда, в виде моего тела и моего прошлого, принадлежала ему. И он не собирался отпускать. Никогда.
Глава 54. Золотая клетка
Машина летела по ночным улицам, увозя меня прочь от всего знакомого — от моего дома, от призрака самостоятельности, который я так выстраивала. Я сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, и наблюдала, как городской пейзаж сменялся загородными холмами, очерченными силуэтами редких особняков. Слезы высохли, оставив после себя стянутую, соленую кожу и пустоту в груди, на дне которой тлели угли ярости. Но я не позволяла им разгореться. Не сейчас.
Виктор молчал все время пути. Его молчание было не комфортным, а плотным, давящим, наполненным невысказанными приказами и железной волей. Я чувствовала каждый его взгляд, краем глаза, когда он смотрел на дорогу, а потом переводил его на меня. Взгляд не хозяина, оценивающего добычу. Взгляд стратега, изучающего новый, чрезвычайно ценный и нестабильный актив.
Мы свернули на частную дорогу, скрытую за высокими коваными воротами с едва заметными камерами. Они бесшумно раздвинулись. Автомобиль скользнул по идеальному асфальту, петляющему среди темных силуэтов вековых деревьев, и наконец выкатил на круглую площадку перед домом.
«Дом» был преуменьшением. Это был замок из стекла и темного камня, современный, но подавляющий своими масштабами. Он парил над склоном холма, и его панорамные окна отражали черное небо и редкие звезды, словно слепые глаза.
Дверь моей стороны открыл не Виктор, а возникший из ниоткуда мужчина в темном костюме — бесшумный, с профессионально-отстраненным лицом охранника. «Господин Волк просил», — произнес он без интонации, и это было не приглашение, а констатация следующего этапа моего перемещения.
Я вышла. Ночной воздух был холодным и чистым, пахнул хвоей и влажной землей. Я сделала шаг, другой, чувствуя, как подошвы туфель утопают в идеальном гравии. Виктор обошел машину и встал рядом. Он не касался меня, но его присутствие было физическим барьером между мной и свободой.
— Здесь ты будешь в безопасности, — сказал он наконец, его голос звучал в тишине поместья гулко и окончательно. — От всех внешних угроз.
И от внутренних тоже, — доносилось невысказанное дополнение. От меня самой. От моих попыток что-то решать.
Я не ответила. Просто подняла голову и посмотрела на это стеклянное чудовище. Моя крепость. Моя тюрьма.
Внутри царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем жизнеобеспечения. Интерьер был безупречен: минимализм, дорогие материалы, искусно скрытое освещение. Ничего лишнего. Ничего уютного. Это была не обитель, а штаб-квартира.
В холле нас встретила женщина лет пятидесяти, с гладко зачесанными седыми волосами и в безупречном строгом костюме. Ее взгляд мгновенно, с профессиональной скоростью, оценил меня с головы до ног, задержавшись на животе доли секунды дольше.
— Господин Волк. Все готово, как вы распорядились, — ее голос был таким же безупречным и холодным, как интерьер. — Комната на втором этаже, восточное крыло. Врач прибудет утром для полного осмотра.
— Спасибо, Ирина, — кивнул Виктор. — Это Лианна. Ее потребности — приоритет. Но она ни при каких обстоятельствах не покидает территорию. И не пользуется внешними каналами связи без моего прямого разрешения. Понятно?
— Совершенно, сэр.
Меня провели по широкой лестнице наверх, по бесшумным ковровым дорожкам. Охранник шел сзади. Виктор — чуть впереди, задавая направление. Я чувствовала себя вещью, которую перемещают по складу повышенной безопасности.
Комната… нет, апартаменты. Огромная спальня с кроватью размером с небольшую комнату, гостиная зона с диванами, дверь в предположительно ванную и гардеробную. И снова — панорамные окна от пола до потолка, открывающие вид на темный парк и огни города вдалеке. Вид был захватывающим. И абсолютно недоступным. Я подошла и дотронулась до стекла. Холодное, толстое, вероятно, пуленепробиваемое. На окнах не было видимых ручек.
— Завтрак в восемь, — произнесла за моей спиной Ирина. — Если вам что-то понадобится ночью, в каждой комнате есть кнопка вызова. Кто-то будет дежурить круглосуточно.
Она вышла, оставив меня наедине с Виктором. Он стоял на пороге, заполняя его собой.
— Врач осмотрит тебя. Составит график. Диетолог подготовит рацион. Все, что нужно, будет, — сказал он. Его тон был деловым, лишенным тепла. Это не были заботливые хлопоты. Это был план управления ресурсом.
— А что нужно мне? — спросила я тихо, все еще глядя в ночь за окном.
— Безопасность. Покой. Чтобы ты выносила и родила здорового ребенка.
Я обернулась к нему.
— А потом? После того как я «исполню свою задачу»?
Он помедлил. Его серые глаза, уже без следа золотого безумия, но все такие же нечитаемые, скользнули по моему лицу.
— Потом будут новые условия. Сейчас твоя цель — это. — Он кивнул в сторону моего живота. — Не усложняй.
Он повернулся, чтобы уйти.
— Виктор.
Он остановился, не оборачиваясь.
— Анна. Ты сказал, ее судьба — теперь твое дело.
— Да.
— Я хочу знать. Что ты с ней сделаешь.
Он медленно обернулся. В его взгляде было что-то хищное и удовлетворенное.
— Интересно. Это первое, о чем ты спрашиваешь, оказавшись здесь. Не о свободе. Не о правах. О мести.
— О правосудии, — поправила я, и мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала.
— Как угодно. Но это — не твоя забота. Забудь о ней. У тебя есть дела поважнее.
На этой ноте он ушел. Дверь закрылась с мягким, но окончательным щелчком. Я не слышала звука поворачивающегося ключа, но знала — я заперта.
Я осталась стоять посреди этой роскошной пустыни. Усталость накрыла меня тяжелой, свинцовой волной. Но я не легла на эту огромную, чужую кровать. Я прошла в ванную — мрамор, хром, пушистые полотенца. Все стерильно
