себя скорее как брат и сестра, чем как враждующие монархи, и я снова удивляюсь правдивости признания Адиры: «В мире нет никого, кого я ненавижу больше, чем короля Нежить».
— Ты получила мой подарок? — спрашивает Нико, пододвигаясь, чтобы освободить место для миниатюрной принцессы.
Она поджимает под себя босые ноги и сверлит его испепеляющим взглядом.
— Подарок — это щедрый способ описать то, как ты послал Сэма в мою Рощу посреди ночи, чтобы подбросить кучу Бродяг без сознания к моему порогу.
Нико уклончиво хмыкает.
— Что именно тебя не устраивает? Время суток, бессознательная нечисть или Сэм?
Адира бросает на него взгляд, ее грозово-серые глаза опасно блестят.
— Ты прекрасно знаешь, что я не пускаю Бродяг, без сознания или нет, в эту Рощу. И ты также знаешь, что я никак не могла отказать Сэму во пропуске после того, что случилось в прошлый раз. Без того, чтобы окончательно не разрушить наши отношения.
Нико счищает ворсинки со своей рубашки. — У меня сложилось впечатление, что окончательно разрушенные отношения — это именно то, чего ты добиваешься от Сэма.
В его голосе слышится жестокость, вызванная не гневом, а преданностью.
— Ты перехитрил меня, Нико. И ты использовал для этого своего лучшего друга. Это низко, даже для тебя, — она прищуривается, глядя на короля. — Он слишком хорош для таких, как ты. Надеюсь, ты это знаешь.
Нико мягко улыбается ей.
— Я знаю это с тех пор, как нам исполнилось по девять лет.
Он снова закидывает ноги на столик, к явному раздражению Адиры.
— Итак, ты собираешься рассказать мне, что ты разузнала из моей авантюры, или сначала заставишь меня унижаться из-за Сэма?
Он смотрит на меня со злобной ухмылкой, когда добавляет:
— Уверяю тебя, я буду унижаться очень основательно.
Адира издает горловой звук отвращения, слегка ударяя его по плечу широким концом копья.
— Пощади меня, — бормочет она. Раздраженно вздохнув, она указывает на то место, где я задержалась в арке.
— Ты тоже можешь присесть, Уилла, поскольку это касается и тебя тоже.
Я с трудом опускаюсь в кресло, чувствуя, как беспокойство покалывает мне затылок. С каждой связью мне кажется, что сам остров плотнее обвивает меня, готовясь к тому дню, когда я буду привязана к нему безвозвратно. Я отбрасываю эту мысль, успокаивая себя словами Нико: «Ты можешь представить, что портал открыт. Можешь вообразить целый новый мир».
Как только я овладею своей магией, я больше никогда и нигде не окажусь в ловушке. Даже в Летуме.
— Они знают, кто такая Уилла и на что она способна, — начинает Адира, неуверенно поглядывая в мою сторону. Как будто она знает, что одно неверное слово заставит меня сбежать.
— Я понял это по ее последнему общению с ними, — говорит Нико. — Так вот для чего все это было? Проверяли ее?
Выражение лица Адиры не поддается расшифровке.
— Только не ее.
Страх скручивает мой желудок.
— Тебя.
Нико сжимает челюсти, и его ленты дико взвиваются к потолку, когда он рычит:
— Доусон.
Адира серьезно кивает.
— После того, как я заглянула в сознание Бродяг, которых привел Сэм, я послала своего Сильву Лукай послушать лес. Об этом шептались повсюду, Нико. Доусон видел, как ты рухнул без чувств на пляже. Теперь он знает твои ограничения. Он знает, что когда он придет за Уиллой, когда он придет за островом… ты не сможешь убить их всех. И остальная часть королевства теперь тоже это знает.
Меня охватывает ужас, тошнотворно горячий и тягучий, когда я понимаю, что нападения Бродяг были целенаправленными. Способ вывести Нико из себя, проверить пределы его силы, чтобы использовать это в своих целях. Поскольку Нико — единственный в королевстве, кто способен отнять жизнь, ничто не помешает им захватить остров. Они будут приходить и приходить, пока не выжмут из Короля Нежить все силы, и не останется ничего, что могло бы помешать им разорвать меня на части
— Да, — соглашается Адира, хотя я не произнесла этого вслух.
— Они придут за королем, а затем за тобой, и не останется никого, кто мог бы противостоять их злу. Если только ты не овладеешь своей магией и не изменишь ход событий.
Глава 24
Уилла
Сразу же после известия Адиры Нико провел пальцами по волосам и яростно выругался. Затем, не проронив ни слова, он выскочил из домика на дереве и исчез по лестнице в темном облаке смерти.
Я не стала догонять его, так как мои мысли все еще были заняты. Как бы я ни противилась этому, Нико и его чудовищная сила — это щит, на который я слишком полагалась. И теперь у меня выдернули страховочную верёвку, оставив меня болтаться на ветру. У меня больше нет роскоши тратить время на неверие, не торопиться осваивать магию, которой наделил меня остров, чтобы найти дорогу домой.
Теперь это вопрос выживания.
— К счастью, ты в этом навыке хороша, — мягко говорит Адира, предлагая мне чашку чая.
Я беру ее, глядя на струйки пара, поднимающиеся с поверхности.
— Я бы не стала рассматривать это как навык, — бормочу я, осторожно проводя ногтями по узорчатому фарфору.
Это не навык — жить отголосками жизни; существовать в мрачных тенях и сырых дырах; никогда не позволять себе чувствовать себя достаточно целой, чтобы оставить след в своей душе — оставить след где угодно. Призрак, которого можно обнаружить только по следам обломков, оставшихся после него.
Адира садится напротив меня, пристально наблюдая за мной. Я ерзаю под ее проницательным взглядом.
— У меня сложилось впечатление, что ты не одобряешь мой образ жизни.
Она не отводит взгляда, только наклоняет голову.
— Я сказала, что ты оплакивала потерю надежды, как будто у тебя не было шанса остановить это. Это было не осуждение твоего прошлого, а твой отказ увидеть потенциал, который ты таишь в себе сейчас. Есть тысяча разных путей, Уилла. Было бы глупо отказываться от всего этого, даже не начав.
Я делаю глоток обжигающего чая, хотя бы для того, чтобы избавить себя от необходимости отвечать. Мне и в голову не приходило, что Адира имела в виду вовсе не прошлое, а, скорее, мое настойчивое желание погрузиться в него. Потому что, не доверяя другим, я отказывалась доверять и себе.
— Я не позволю Бродягам завладеть мной, — решительно заявляю я. — И не потому, что я хочу спасти остров или свой мир, а потому, что я хочу спасти себя. И этого должно быть достаточно.
Адира только склоняет голову в знак одобрения.
— То, что ты сделала, то, что ты будешь делать…
