будет в состоянии вам служить — ее кровообращение серьезно нарушено…
Ис вздрогнула: они так и вышли на садовую террасу после объявления Гарриком о предстоящем аттракционе с фонтаном. Так и вышли: рука об руку. Для всех — рука об руку, и то благодаря стараниям командора Блэквинга — а на деле она просто забыла отпустить его злосчастное запястье. Кисть правой руки дознавателя приобрела нежно-синюшный оттенок.
Отбросила его руку в сторону. Как можно было так забыться?!.
— Ты точно буканбуржец, Барти? — фыркнула, чтобы скрыть неловкость и ощутила резко плечами и шеей, что снаружи не орботто месяц. — Пасту вьешь, что лавочник.
— Ее имперское величество сегодня к Мерчевилю особенно неблагосклонна, — шепнул дознаватель лукаво.
Пытается ее развеселить. Или напомнить, что на празднике лицо должно быть веселым, а не… как оно выглядело — ее лицо?!
Ис в запоздалой панике коснулась щек, словно могла это ощутить резко заледеневшими пальцами. Улыбнулась натренированным годами движением. Посмотрела вокруг. Увидела дуче Фальке, что украдкой ей двусмысленно подмигнул. Предводителя пиратов, склонившего голову в молчаливом кивке одобрения. Вероятно, эрл Флауэр еще не доложил о главной новости вечера. Разве после сватовства Мерчевиля Буканбург стал бы уважать Вестланд?.. Стал бы. Если бы он галантно отвернулся к Тополю и вытащил таинственного короля Аяна на свет…
И неважно, вывалил бы отец ей все эти гадости в Белой Комнате или нет. Такое рано или поздно должно было случиться. Она поняла слишком поздно. Это ее просчет, ей и расплачиваться.
— Почти два десятка лет Чудесный Источник не имел возможности пробиться к небу, — пафосно начал Гаррик Тенор речь у подножия террасы, — а его дворец не принимал гостей. И вот сегодня — усилиями нашей великолепной императрицы Исмеи Басс — в Середину Года чудодейственная вода наконец снова порадует веселых гостей дворца!
— За империю! — воскликнул советник Тиа, поднимая бокал.
— За империю! — громогласно воскликнули вестландцы, мерчевильцы, буканбуржцы, несколько топольцев и два гудруитянина.
И в небо взметнулась тонкая струя воды, как пущенная стрела. Несколько дам даже взвизгнули от неожиданности. Гости столпились на ступенях, задирая головы. Ис видела уже это действо не раз — слишком много репетиций посетила. Но не стала отказывать себе в удовольствии, потянула Барти к левой балюстраде.
— Пойдем, посмотришь, патриот.
В призрачной темноте сада вдруг мягко засветилась ларипетра и стали причудливые силуэты елей и голых ветвей, мерцающие редкой крошкой звездной пыли аллеи и четыре симметричные лавочки вокруг отреставрированного фонтана. Но внимание зрителей, конечно же, привлекли застывшие на противоположных лавочках девушка в белом и юноша в черном.
Слезливо дрогнула скрипка. Девушка вдруг порхнула вперед и вверх, прямо в голубоватые пенные струи фонтана. Ее волосы в прыжке тяжелыми змеями взвились в воздух.
— Она ведь убьется! — крикнул кто-то.
— Разве такое возможно?!.
Возможно. Когда в дело идут невидимые в свете кристаллов тонкие тросы и… ларипетровые браслеты.
Едва прыгунья коснулась воды вытянутой стройной ножкой, провалилась в толщу пенной воды, и даже кто-то из кавалеров попытался пробиться вперед, чтобы ее спасти, как… фонтан засиял голубым, и… девушку вытолкнул кверху прозрачный купол, почти под самый балкон. Она танцевала в нем пикканту под мелодию, что резво оживала, из столичной превращаясь в мерчевильскую. Едва шар добрался до вершины фонтана, как он лопнул, и продолжающая порхать плясунья исчезла в воде. И снова сияние, и снова вверх. И непрерывающаяся пиканта. И мыльный пузырь — вдребезги, и скрипка взмывает в прощальном крещендо, чтобы снова воскреснуть через бесконечный миг.
А ножки не перестают подскакивать, отбивать чечетку, и руки — вить невидимые узоры локтями и запястьями. Где-то там, между звездным небом и пляшущими гладкими верхушками фонтанных струй.
Девушкой была Фрида Блэк, дочь плотника из трактира «От пуза».
Терраса взорвалась ахами и аплодисментами. Исмея довольно ухмыльнулась уголком рта. Пусть они болтают про «малышку Ис», а только Мерчевиль и дальше будет драться за возможность приехать сюда.
Зрители и думать забыли о существовании юноши в черном, почти слившимся с ночью: никто и не заметил, как он легко взмыл в воздух к танцовщице, простирая руку вперед. И вдруг все зеркала, отражающие свет ларипетры, повернулись в нему.
Барти сбоку шумно задержал дыхание, гости ахнули в очередной раз и притихли.
Юношей в черном был Бимсу, помощник лекаря Квиллы Мель.
Фрида заметила Бимсу, обернулась, прервала танец, потянулась навстречу, протянула ладонь… пальцы партнеров коснулись друг друга и… купол впустил Бимсу внутрь с легким чваканьем. Он обхватил талию партнерши и подбросил кверху, как пушинку.
Эрлита Урсурс прослезилась — Исмея точно видела. Не одна юная девушка заломила руки в этот момент и помечтала о чем-то подобном для себя…
Пара закружилась внутри в самых что ни на есть мерчевильских традициях, исчезая в воде, появляясь в искрах, снова проваливаясь… И мелодия обращалась то крейцем, то пиратской шантой, то эйлем родом из Бубильона…
А зеркала вокруг фонтанной ларипетры тоже словно танцевали, отражали свет то лучами, то плашмя, то резко схлопывались. Чтобы потом вновь пустить световой сноп в самые струи, по которым, как лесные пташки, порхала юная пара, то теряя, то обретая друг друга и такой невозможный в своем существовании лопающийся и возвращающийся шар.
— Правда, что ли, школу танца открыть… — пробормотала Исмея себе под нос, складывая руки на груди.
Она заслуженно гордилась собой. Она справилась здесь. Она справится всюду.
— Как… — завороженно прошептал Барти. — Это магия, ваше имперское величество?..
— Это открытые Тиль свойства ларипетры, — засмеялась тихо Исмея, и указала в сторону зеркал: — Вон там и она со своим мужем, в этом светопреставлении крутит зеркала…
— Что?! Правда? Но шар…
— Сходи к ней на урок, и узнаешь — тоже не могла поверить… Барти, пожалуй, кроме частных уроков стоит устроить школу и для взрослых. Завтра же переговорю с Тильдой — напомни мне, если…
— Ваше имперское величество!
Из толпы к ней протискивались мерчевильцы с дуче Фальке во главе. Несравненный дуче сиял:
— Ах, что за чУдное представление! — он стиснул ее пальцы, без разрешения прикоснувшись к покоящейся на балюстраде руке. — Какое счастье, что на сей раз была моя очередь ехать, — совершенно непростительным образом дохнул он ей в ухо, — и я мог увидеть, что вы колдуете не хуже сирены.
— Ваше величество, — резво обернулась боком Исмея, выскальзывая из столь неучтивого захвата, — как вы смотрите на совместную прогулку?
Брови
