обожгли мои глаза, пока я слушала его, чувствуя глубину эмоций в его хриплом голосе.
— Я хочу быть твоим, Сара. Но мне нужно знать, что ты тоже этого хочешь. Я бы никогда и в мыслях не допустил осквернить твое доверие ко мне. Я лишь хочу дать тебе ту доброту, в которой тебе так часто отказывали раньше. Одно твое слово — и я никогда больше об этом не заговорю. Или… скажи, что хочешь меня, и я присягну тебе навсегда.
Воздух вернулся в мои легкие прерывистым вдохом. Все исчезло, оставив лишь тишину и ясность, которую я редко испытывала. Был только один ответ. Я закрыла глаза, чувствуя его теплое дыхание на губах. Казалось, сам космос затаил дыхание, ожидая моих слов.
— Я хочу тебя, Гвитьяс Лоун.
В следующее мгновение его губы накрыли мои, руки обхватили мое лицо. Глубокий, рокочущий стон отозвался в его груди, когда я ответила на этот страстный поцелуй, вцепившись в его бицепсы. Он прижался ко мне, и из моего горла вырвался вздох наслаждения. Я разомкнула губы, приглашая его углубить поцелуй. Гвит был всем, что я чувствовала, слышала и осязала. Он заполнил все мои чувства. Это было идеально.
Мои руки соскользнули с его плеч, пока он покрывал поцелуями линию моей челюсти и спускался к шее. Я потянула его за пояс, притягивая ближе, и почувствовала его смешок у своей шеи.
— Ты хочешь большего? — прохрипел он мне в ухо.
— Хочу. Я хочу всего, — ответила я, задыхаясь, и это было правдой. Я хотела потеряться в нем. Он полностью лишил меня защиты и раскрыл для себя. Пускай доводит дело до конца.
— Тогда ты это получишь.
Гвит перестал целовать меня и отступил, и я издала разочарованный звук.
Я позволила вести себя, раскрасневшись, зная, куда он меня ведет. Мы вошли в его спальню, к кровати с балдахином на четырех столбиках, темно-серыми занавесями и богато расшитым покрывалом. Свечи не горели, но в камине тихо потрескивал огонь, отбрасывая на нас теплый свет. Я не сопротивлялась, когда он подвел меня к кровати, села на край, вглядываясь в его покрытое тенями лицо с жадным нетерпением.
— Ты уверена в этом? — спросил он, и его стальные глаза горели голодом, отражавшим мой собственный.
Я не могла сдержать улыбку, тронувшую губы. Протянув руку, я ухватилась за пояс его бриджей и потянула. Он опустился на меня сверху, когда я откинулась на кровать, и снова поймал мои губы в поцелуй, трение нарастало между нами, когда его тело прижалось к моему. Он устроил бедра между моих ног, идеально подстроив нас друг к другу, словно мы были вырезаны из одного куска дерева.
Страсть нарастала, разгораясь, пока наши руки блуждали по телам, стягивая одежду, ослабляя шнуровку, чтобы открыть доступ к пылающей коже под ней. Я никогда не чувствовала себя такой живой, такой желанной и такой ценимой. Когда я скинула верхнее платье и распахнула сорочку, Гвит проложил огненную дорожку поцелуев по моей ключице. Каждый звук, который я издавала, подстегивал его — маленькие подтверждения моего удовольствия питали его нужду во мне. Я тоже не бездействовала — неуклюжими руками стянула через его голову рубашку и отшвырнула ногой штаны. Я не хотела ничего между нами, даже воздуха, если бы могла его убрать. Кожа встретилась с кожей, скользкая от пота и горящая желанием, пока мы лежали в центре его кровати.
Тело изнывало по нему, бедра пульсировали от тупой тяги в паху. Крепкие мускулы Гвита идеально накрывали меня.
— Гвит, пожалуйста, — простонала я.
Его борода царапала ложбинку между грудей, пока он осыпал податливую плоть поцелуями и укусами. Каждое касание губ лишь усиливало пустоту внутри, которая жаждала его внимания.
— Терпение, радость моя, — пробормотал он, прильнув к коже и спускаясь поцелуями все ниже, дюйм за дюймом.
Он ласкал ладонью мягкий живот, покрывал его поцелуями, а после прикусил кожу на бедре. Гвит вскинул на меня взгляд, устраиваясь плечами между моих ног и целуя у самого лона. Я вскрикнула, когда его губы коснулись моего центра. Пятки вонзились в одеяло, пальцы сжали ткань в кулаки, пока он своим языком возносил меня к вершинам блаженства. Мне следовало бы стыдиться этих звуков, но Гвит, казалось, жил ради них. Он находил самые чувствительные места и возвращался к ним снова и снова.
Только когда я достигла пика, выгибаясь на постели и цепляясь ногтями в его затылок, он отстранился, чтобы перевести дух. Сквозь затуманенный взор я видела его порочную усмешку, когда он вытирал влажный подбородок.
— Я мог бы слушать тебя всю ночь, — произнес он, вновь забираясь на мое дрожащее тело. Его возбуждение уперлось в меня — более чем недвусмысленная просьба.
— Что-то подсказывает, что ты со мной еще не закончил, — ответила я. Я обвила руками его широкие плечи, очерчивая кончиками пальцев старые шрамы.
— Зависит от того, хватит ли сил у тебя.
— Вполне, — я притянула его к своим губам.
Поцелуй стал еще неистовее. Когда он скользнул в меня, я впилась ногтями в его спину, теряя рассудок от остроты ощущений. Он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, забывшись во мне. Мерные движения бедер несли нас к высшему наслаждению. Каждый толчок отзывался в нервах вспышкой молнии.
— Сара, ты идеальна, — простонал он мне в шею. — Просто чертовски идеальна.
Внутри тугой спиралью закручивалось удовольствие, и я чувствовала, как оно передается ему — движения Гвита становились все более порывистыми. Он вливал мне в уши похвалы, подобные медовому вину, а я сжимала его в объятиях, приближаясь к очередной разрядке. Когда я наконец содрогнулась в кульминации, он последовал за мной, гортанный рык вырвался из его груди. Он вцепился в меня так крепко, что наверняка останутся синяки, но мне было плевать.
В наступившей истоме мы лежали, переплетясь руками и ногами. Единственным звуком в тишине был треск огня и мерный стук сердца Гвита под моей головой. Его правая рука ласково скользила вверх-вниз по моей спине, и я кожей ощущала уже знакомую вибрацию Искры.
— Я не бросал слов на ветер, — прошептал он.
Я повернулась, чтобы заглянуть ему в лицо, уперевшись подбородком в мускулистую грудь. Кожа Гвита раскраснелась, волосы растрепались, а во взгляде читалось нечто такое, от чего мое сердце сжалось.
— Я знаю, иначе нас бы здесь не было.
Он глупо улыбнулся, будто совершил нечто, чем неимоверно гордился. Гвит сел, осторожно выпутываясь из моих объятий.
— Оставайся здесь, у меня есть кое-что для тебя, — сказал он, запечатлев целомудренный поцелуй на моем лбу. Он
