счастью, ничего не разбилось, насколько я могу судить. Упираясь рукой в стену для поддержки, я ухожу всё дальше от музыки. Бесконечные коридоры петляют и поворачивают, и я понимаю, что заблудилась.
Глаза то и дело слипаются, умоляя об отдыхе.
В одной из комнат, мимо которых я прохожу, стоит канапе, выглядящее весьма уютно. Темная комната освещена лишь лунным светом, льющимся сквозь высокие окна. Задыхаясь, я добираюсь до софы и валюсь на неё. Ноги гудят от каблуков, которые я носила всю ночь. Я стягиваю туфли и принимаюсь растирать подушечки стоп, оглядывая комнату. Зрение плывет и кружится при каждом движении головы. Требуется несколько секунд, чтобы глаза наконец сфокусировались. Вскрик срывается с моих губ, дрожь пробегает по шее. Большой череп под стеклом покоится на верхушке книжных полок, выстроившихся вдоль стен. И не просто какой-то череп.
Череп дракона.
По всей комнате разбросана и другая контрабанда: рога, когти, гигантская чешуйка, яйцо. Несмотря на то, что тело стонет в знак протеста, я стаскиваю себя с канапе и, пошатываясь, прохожу мимо книжных полок к столу. Если у Джаррока и была какая-то карта, она должна быть здесь. Я просто это знаю.
Я наваливаюсь всем весом на стол, дыхание со свистом вырывается из груди от того количества усилий, что потребовалось, чтобы добраться сюда. Голова бессильно свисает, перед глазами всё кружится. Я борюсь с дурманом, выдвигая ящики и просматривая их содержимое дрожащими пальцами.
Кто-то откашливается в дверях.
Я резко вскидываю голову на звук. В дверном проеме, черным силуэтом на фоне подсвеченного свечами коридора, стоит Дэриан.
— Тебе не положено здесь находиться.
Глава 37. ДРАКОНЫ И ОПАСНЫЕ МУЖЧИНЫ
Я замираю — кажется, если я не буду двигаться, то просто растворюсь в тенях. Но Дэриан делает шаг в комнату, и это выводит меня из оцепенения у стола. Я пячусь, пока не упираюсь в застекленную стену позади, а он бросается ко мне. Обежав стол с дальней от него стороны, я рвусь к выходу, опрокидывая своей нетвердой походкой книги и безделушки на полках.
Он шипит прямо за моей спиной: — Стой!
Я добираюсь до канапе первой, хватаю одну из своих туфель и разворачиваюсь к нему — знаю, что не смогу убежать, и готовлюсь к драке. Пожалуй, стоило присмотреться к тем туфлям, что хозяйка выбрала вначале: шпилька там была куда острее.
Дэриан замирает, наблюдая за мной, точно за диким зверем в клетке. — Что ты здесь делаешь?
Я делаю несколько шагов назад, цепляюсь за гнутую ножку-лапу канапе и валюсь на задницу. Не будь я так пьяна, мне было бы даже неловко.
Он надвигается на меня. — Перестань от меня бегать. Ты же сейчас покалечишься…
Всё еще сидя на полу, я запускаю в него туфлей — позорно промахиваюсь на несколько дюймов. Не знаю, винить ли в этом опьянение или полное отсутствие таланта к метанию предметов.
Он со смешком провожает взглядом траекторию каблука через плечо. — Мимо.
Я подхватываю вторую туфлю и швыряю в него — на этот раз попадаю точно в челюсть, пока он отвлечен.
Он мечет в меня яростный взгляд и снова бросается вперед.
Я на четвереньках ползу назад к двери. Но мои движения слишком вялые и неточные.
— Стой! Проклятье, невыносимая ты женщина, — шипит Дэриан.
Мои потные ладони скользят по полированному полу, я со всего маху падаю, ударяясь затылком о мраморную плитку. В глазах взрываются черные пятна, воздух выбивает из легких, а в черепе вспыхивает истошная боль.
Дэриан опускается на колено рядом и протягивает руку. — Чёрт. Ты в порядке?
Я смотрю на его руку, затем на него самого. Его двое, потом трое, а потом снова один. Перед лицом этой пульсирующей боли в голове вся моя решительность испаряется. Я не должна ему доверять… но то, как лунный свет сияет в его глазах… как тени ложатся на скулы и переносицу… я не хочу этого признавать. Но в этом свете он… великолепен.
— Давай я помогу тебе встать, — шепчет он.
Выхода нет, соображать сквозь острую пульсацию в голове трудно, поэтому я тянусь к его руке. Он смыкает сильные, мозолистые пальцы на моих и поднимает меня с пола. Слишком сильно навалившись на него в поисках опоры, я падаю в его объятия, прежде чем успеваю вернуть равновесие.
Наши взгляды встречаются.
Свет в этой комнате кажется слишком интимным. Он откашливается, и я забираю свою руку.
— Ты совсем в стельку, да? — Он хмыкает, хватая меня за предплечье, чтобы я не завалилась, когда снова начинаю крениться. — Я же говорил тебе не пить всё это.
— Нет, я в норррме, — лгу я, пытаясь придать лицу серьезное выражение.
— Ты хоть ходить можешь?
Я пытаюсь игриво хлопнуть его по руке, но промахиваюсь. С треском. Я заваливаюсь вперед, и он снова меня ловит.
— У меня просто очень… очень кружится голова, — наконец признаюсь я. Кажется, чем дальше, тем становится хуже.
Со вздохом он подхватывает меня на руки. У меня перехватывает дыхание, щеки заливает румянец от этой неожиданной нежности. Отводя взгляд от его лица, я провожу большим пальцем по полночно-синей ткани его камзола.
Он смотрит прямо перед собой, вынося меня из комнаты в коридор. — Ты знаешь, где твоя спальня?
Мой смешок выходит каким-то писклявым: — Нет. А ты?
— Видимо, нам придется обойти всё шато, пока ты не признаешь какую-нибудь из дверей своей, — ворчит он в ответ.
— А что, если… я не смогу? — Я ухмыляюсь, глядя на него снизу вверх.
Он выгибает бровь, прекрасно понимая, на что я намекаю, но тут же возвращает взгляд к дороге. — Я не устраиваю ночёвок.
— А кто говорил про ночёвку?
Он откашливается, всё так же не глядя на меня. — И я не трахаю пьяных баб. Не мой профиль.
Я прижимаюсь головой к его груди; звук его сердца мерно рокочет у моего уха. От каждого взгляда в сторону желудок завязывается узлом — коридор пролетает мимо с тошнотворной быстротой. Вместо этого я не свожу с него глаз, любуясь элегантными, четкими линиями его скул, челюсти и шрамированной шеи.
— Ты пялишься, — подлавливает он меня и опускает взгляд. Когда наши глаза на мгновение встречаются, на его губах проскальзывает тень улыбки, прежде чем исчезнуть.
Он резко отворачивается, в его груди рокочет напускное раздражение. — Что?
Слова вылетают из моего рта прежде, чем я успеваю их остановить: — Мне нравится, когда ты так улыбаешься.
Он снова резко смотрит на меня, приоткрыв рот. — Ты… — Он качает головой и возвращается к
