class="p">Оно разливается по всему моему телу, и я растворяюсь в гуле в своих венах, повторяя заклинание снова и снова. Холодный воздух обжигает мягкие ткани моих лёгких, и мне становится трудно дышать из-за осколков льда в горле.
Я резко открываю глаза и хватаю ртом воздух, подавившись, как будто меня только что толкнули.
От жуткой тишины у меня по спине бегут мурашки. Ни сверчков. Ни птиц. Ничего. Полная тишина. От моих судорожных выдохов поднимаются облачка конденсата, и я совсем перестаю дышать, когда понимаю, что свечи погасли.
Слабая струйка тумана скользит по моим пальцам, обтекая мою коленопреклоненную фигуру, прежде чем устремиться к середине круга. Он превращается в дым, который с каждой секундой становится всё гуще и быстрее, пока в центре не образуется пустота.
Чёрт возьми…
Оно…
Не может быть.
Бутылка вина и лапша в стаканчике — не самое удачное сочетание. У меня перед глазами всё поплыло.
У меня в груди начинается лёгкое покалывание, когда кинжал вибрирует в моих руках.
Это она.
Я издаю испуганный смешок. Я сделала это.
— Элла, — зову я, поднимаясь на ноги. Надежда опьянила меня больше, чем вино. Чернильная тьма сгущается, тишина становится оглушительной, а температура опасно падает. Что-то не так. — Элла? — нервно повторяю я, делая шаг назад, пока чёрная дыра разрастается, поглощая круг призыва.
Затем я слышу где-то вдалеке тиканье часов.
Тени в комнате перемещаются, взбираются по стенам и изгибаются в лунном свете. Приглушённые голоса разносятся по воздуху, шепчут слова, которые я не могу разобрать, а из дыры поднимается фигура — тонкая и жилистая, как бечёвка. Она медленно изгибается, принимая человеческую форму.
Я крепче сжимаю нож, когда узкие плечи становятся шире, а фигура вытягивается в высоту, достигая более шести футов. Тьма придаёт существу форму, а затем растворяется в пустоте, поглощая дым, прежде чем полностью закрыться, оставив что-то после себя. Кого-то.
Мой пульс учащается, когда я смотрю на мужчину передо мной. Короткие угольно-чёрные волосы спадают на широкие плечи, которые сужаются к тонкой талии. Чёрные кожаные брюки облегают крепкие ноги, которые, кажется, тянутся на многие километры.
Тени на его теле меняются, когда он наклоняет голову набок, осматривая спальню моей сестры. Затем он поворачивается ко мне, и я вижу рунические татуировки, выглядывающие из-под чёрной рубашки — блузки? — которая выглядит так, будто её сняли в фэнтезийном фильме. Лунный свет отражается от серебряных серёжек и колец в его ушах.
Когда я перевожу взгляд на его лицо, все мысли в моей голове улетучиваются. Он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Острый подбородок, суровые глаза и хмурый взгляд, способный повергнуть в бегство целую армию, и всё же это лицо, которое разбивает сердца и которому самое место на рекламных щитах.
Его глаза вспыхивают красным, когда он смотрит на меня.
— Так, так, так. И что же мы здесь имеем?
Я сглатываю, застыв на месте.
Это не Элла.
Чёрт.
Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт.
Отправь его обратно. Ему нужно вернуться обратно.
Он скользит взглядом по моему телу.
— Какой позор.
Последнее, что я вижу, — это ещё одна вспышка красного в его глазах, а затем моя шея с хрустом поворачивается, и всё погружается во тьму.
Глава 4
Линкс
Там девушка. Девушка-человек. И она лежит мёртвая у моих ног. Рядом с ней на полу нарисованы мелом символы. Значит, это она меня призвала. Это не было случайностью. Она хотела привести меня сюда.
Её странные чёрно-белые волосы раскинулись по ковру, голова неестественно вывернута. Несколько серебристых прядей закрывают её лицо.
На ней странная одежда. Ничего похожего на лохмотья, которые я когда-то видел на таких, как она. На самом деле, это было десятилетия назад. Я слишком давно не покидал Ад. Я что, вернулся на Землю? Я делаю глубокий вдох и чуть не задыхаюсь от непривычной обстановки. Здесь нет ни пламени, ни тлеющих углей, которые забивают мне горло; здесь нет тепла. Я не зажмуриваюсь каждый раз, когда кто-то с грохотом падает в яму.
Это Земля.
Неужели моё проклятие снято?
Незнакомое возбуждение толкает меня вперёд. Я перешагиваю через мёртвую девушку, оглядываю комнату в поисках каких-либо указаний на то, что происходит, но колеблюсь, прежде чем выйти.
Чёрт, я же не убил ребёнка, не так ли? Может, я и из Ада, но я не монстр.
Присев на корточки, я протягиваю руку и убираю чёрно-белые пряди с её лица, на мгновение поражённый её видом. Я избавляюсь от незрелых эмоций и откидываю пряди волос с её лица.
Она не ребёнок.
Но, может быть, ей чуть больше двадцати. Хорошо. Моя совесть чиста. Жаль, что она заставила меня убить её.
Стряхнув с себя ощущение её присутствия, я поправляю манжеты рубашки, в последний раз смотрю на неё, чтобы убедиться, что она точно мертва, и выхожу из комнаты.
Здесь грязно. Пыль осела на стенах и большой люстре; некоторые окна заколочены досками, на полу разбитые стёкла.
Я переступаю через кучки крысиного помёта и морщусь от запаха, открывая очередную дверь и попадая в ещё одну грязную комнату, покрытую паутиной, пылью и грязью, с отклеившимися обоями и дырами в стенах.
Какого чёрта я здесь делаю? Где именно я нахожусь?
Я перепрыгиваю через две ступеньки парадной лестницы, заворачиваю за угол и ищу ещё один портал — светящуюся красную трещину в реальности или сбой в комнате. Чем больше комнат я проверяю — и перепроверяю — в этом богом забытом особняке, тем больше убеждаюсь, что, возможно, действительно выбрался из Ада, но я отказываюсь допускать эту мысль, пока не удостоверюсь, что это правда, ведь я всё ещё чувствую, как во мне течёт демоническая магия.
Я потерял надежду много лет назад. Это бессмысленное слово, которое должно исчезнуть из моего лексикона и мыслей.
Тьма приветствует меня, когда я распахиваю дверь, за которой, как я могу предположить, находится кухня. Одна из петель скрипит, и дверь падает на пол. Пыль попадает мне в лицо.
— Ублюдок, — говорю я, кашляя. — Ты тащишь меня обратно? — зову я хранителя портала. — Она мертва.
По-прежнему ничего, и я вздыхаю, отряхивая рукава.
Скрип половицы на первом этаже заставляет меня прищуриться, но я подавляю желание пойти туда и вместо этого осматриваю помещение.
Мой взгляд падает на дверь, запертую на цепь. Одно движение — и цепи падают на пол, звеня по всему жуткому особняку. Шаги ведут меня в туннель, и после того, как я слишком долго провёл в аду, мои глаза привыкают к
