осматривает мою работу. Его волосы спадают на лицо — длинные, густые, золотистые пряди, которые он всегда откидывает назад своими огромными руками. Он ниже меня ростом, и это всегда его раздражало, потому что я не перестаю ему об этом напоминать.
— Ты сегодня не в духе, — говорит мой надоедливый друг, глядя на лужу из кишок и измельчённых органов на земле. — Здоровяк собирается отправить тебя обратно в темницу, а я не думаю, что смогу продержаться там так долго без тебя. Кто будет поправлять мне волосы, когда я выпью лишнего?
Несколько лет в темнице — звучит заманчиво. Я не против, если меня отправят туда. Это лучше, чем затыкать уши, пока Нала, маленькая шлюшка Тони, находится в нашей комнате, и я слышу только, как изголовье кровати бьётся о стену, а также рёв, крики и прочие звуки, которые они издают.
— Ты так говоришь, будто мы обсуждаем что-то большее, чем ты сам или твоя гончая, разрывающая меня на части.
Он усмехается и отбрасывает отрубленную голову. — Что у тебя на уме?
Всё.
Сбежать из этого места и найти своего брата. Уснуть. Перенестись в место, где меньше зла и больше покоя, и покончить с этим проклятием.
Спрятаться от демоницы, с которой я переспал и которая решила, что мы должны не только спать вместе.
Отомстить семье, которая обрекла меня на вечные муки, — отомстить всему их чёртову роду.
— Я в порядке.
Он напевает, пока на заднем плане кричит душа.
— Конечно. Раз этот ублюдок разорван на куски и не восстановится ещё пару часов, можем ли мы что-нибудь сделать?
Тони ведёт себя так, будто мы иногда отдыхаем, а не окружены огненными стенами; будто адское пламя, которое время от времени охватывает это место, сжигая нас дотла, — это не страшно.
Он идёт рядом со мной по залам, где пытают грешников, и мы останавливаемся у стены, увешанной различным оружием. Я кладу кнут на место, рассматриваю пятна крови на коже и закатываю глаза. Мне нужно будет потом это убрать.
— Когда ты заканчиваешь свою смену?
— Хватит называть это сменой, — говорю я.
Я задеваю плечом другого демона, когда он пытается пройти мимо. Вадден, тот самый парень, который отчаянно пытается подняться по карьерной лестнице и стать маленькой собачкой Сатаны. Он останавливается и сверлит меня взглядом, а затем замолкает, поняв, что врезался в меня. Когда новички только попадают сюда, они пытаются показать, что они чего-то стоят, поэтому мне обычно приходится сбивать их с пьедестала, из-за чего, к сожалению, у меня сложилась репутация человека, который ввязывается в драки.
В которых я, как правило, не проигрываю.
Я беру список, проверяю, какие ещё души мне поручили, и хмурюсь, увидев всплывающее имя.
О, чёрт бы побрал мою жизнь. Он придурок. Мне слишком часто приходилось его пытать.
Ни один из других демонов не захотел обменять свои души на его.
Тони хихикает рядом со мной.
— Не повезло тебе.
Он встречает мой сердитый взгляд наглой ухмылкой и следует за мной вверх по извилистой каменной лестнице, как потерявшийся пёс. Время от времени мы видим самое высокое здание в Аду — круглый замок, который тянется к красному небу, пробиваясь сквозь бушующий огонь, питаемый проклятыми душами. Именно там, вдали от нас, обитает Сатана, наблюдая за тем, как мы делаем Его грязную работу.
Большинство душ в ужасе от Него, но, конечно же, я — придурок, который любит нажимать на кнопки, так что я уверен, что повелитель Ада меня ненавидит. Мне следовало задуматься об этом, когда я пытался проникнуть в Его замок, требуя рассказать, что случилось с моим братом на Земле. Я хотел убить Его, хотя у меня не было никакого оружия, кроме моей слабой демонической силы — способности вызывать огонь из вечной реки лавы и тел, которая отделяет нас от Него.
Меня бросили в темницу и наложили ментальную блокировку на мой разум, и это длилось, казалось, целую вечность.
Теперь до конца времён я буду пытать души без надежды на свободу.
Волосы у меня на теле встают дыбом от неприятного ощущения, от которого меня тянет посмотреть в окно на охраняемые ворота, через которые никто не может покинуть Ад. Желание пойти туда исчезает через несколько секунд.
— Что это было? — спрашиваю я Тони, который выглядит ещё более растерянным, чем я.
— Что было что?
Я продолжаю смотреть. Моё сердце бьётся чаще, а от звона в ушах я едва не морщусь.
Что-то подсказывает мне пойти… куда-то. Я не могу это контролировать, даже если бы хотел.
Я смотрю на своего друга, но прежде чем успеваю что-то сказать, у меня кружится голова и всё вокруг погружается во тьму.
Глава 3
Сэйбл
Мои пальцы дрожат на руле, пока я смотрю на сломанную вывеску над воротами. Четыре года назад там были слова «Поместье Элдрит», написанные курсивом. Теперь там только пустое место, затянутое паутиной. Я почти уверена, что кто-то украл вывеску.
Я не совсем понимаю, как я здесь оказалась. Всё как в тумане.
Сделав глубокий вдох, я распахиваю дверцу машины и вываливаюсь на неровный асфальт. У меня кружится голова, и я спотыкаюсь о собственные ноги. Я опираюсь на крышу машины, чтобы не упасть, а затем тянусь внутрь за пластиковым пакетом с необходимыми вещами и урной с прахом моей сестры.
Это чёртово чудо, что я не разбилась.
Вино обжигает мне горло, пока я бреду к воротам, не сводя глаз с земли и стараясь не наступать на грязь и сорняки, ползущие по асфальту.
Сколько времени прошло с тех пор, как я была здесь в последний раз? Год? Два? Даже три?
С тех пор, как я видела его в последний раз, он превратился в сущее дерьмо. Неудивительно, что агент по недвижимости сказала нам, что его ни за что не продадут за ту сумму, которую мы хотели. Или, может быть, это всегда было дерьмом. Хрен его знает. Я чувствую дурные предчувствия отсюда. Меня от них тошнит.
Прижимая урну к груди, я хмуро смотрю на разбитую дорожку, ведущую к проёму между сломанными воротами. Каждая створка стоит под странным углом, едва держась из-за многолетнего запустения.
Вокруг цепи, которую я купила в тщетной попытке защитить поместье от студентов и сквоттеров, разрослись сорняки. Повсюду мусор, а каменная ограда украшена граффити, которых точно не было, когда я жила здесь четыре года назад. Слишком темно, чтобы разобрать, что там написано, но я могу только предположить, что там где-то
