на лошадь. По телу тут же пробежала дрожь. Впервые мужчина оказался так близко от меня. Я чувствовала жар, исходящий от его ног, крепкого торса и сильных рук, которые окутали меня будто теплый плед. Я попробовала отстраниться, восстановить дистанцию между нами, но тут же была грубо прижата обратно.
— Не дергайся, Лави! Ты же не хочешь свалиться? Так безопаснее. Да и привыкать тебе надо ко мне. Ночью нам предстоит консумировать брак…
Я сглотнула. Хорошо, что он не видел моих перепуганных глаз, от насмешек было бы не отбиться. Зато панику на моем лице заметила Нати и подала голос:
— Повелитель Харн, возьмите меня с собой. Я верная служанка вашей жены…
— Нет! — отрезал горенец. Нати от такой резкости даже растерялась.
— Но почему?! — возмутилась я и попыталась развернуться, чтобы заглянуть в насмешливые глаза.
— Она слишком молода, а дорога тяжелая, не выдержит, — после секундной заминки пояснил Харн.
— Выдержу! Я только кажусь хрупкой. На самом деле я очень сильная! — горячо заверила Нати правителя.
— Она будет единственным напоминанием мне о Родине. Я знаю ее с детства, мы всегда были очень близки, — взмолилась я.
— Она всего лишь служанка. Выберешь себе новую из тех, что пойдут с нами, — проворчал Харн, но уже не так уверенно.
— Она для меня как подруга. У принцесс не может быть друзей, но она ею стала. Прошу тебя, супруг мой, — прошептала я. Никогда не любила упрашивать. Мне проще было смириться с отказом, унижаться гордость не позволяла. Но ради Нати я готова была целовать руки этому насмешнику. Подумав про руки, я решилась на смелый для себя шаг, погладила его кулаки, крепко сжимающие поводья. Он не ожидал от меня этой почти ласки. Напрягся.
«Неужели все равно откажет», — испугалась я, по-своему истолковав язык его тела.
Рядом неожиданно появился светловолосый генерал, которого я уже видела в тронном зале. Кажется, его звали Шерл.
— Повелитель, все готово. Пора выдвигаться! Я позабочусь о ней, — громко и четко сказал мужчина и одним движением закинул маленькую хрупкую Нати к себе на лошадь. Девушка выглядела ошеломленной.
Неужели этот суровый воин не остался равнодушным к зеленым глазам и рыжим кудряшкам моей подруги?
Я обернулась к мужу. Харн бросил суровый взгляд на своего генерала, между ними будто немой разговор состоялся. Нати тем временем попыталась повторить мой маневр, заерзала и отстранилась от мужчины, но и ей не позволили. Блондинистый генерал прижал ее к себе, крикнул «Но» и умчался вперед.
Повелитель пришпорил лошадь, и мы понеслись следом. Так и началось мое путешествие, после гляделок Харна и генерала, у меня возникло ощущение, что от нас с Нати что-то скрывают, и это только добавляло мне тревог, которых и так было слишком много…
Глава 3. Надежда и вера
Мы ехали по дороге, по обеим сторонам которой раскинулись поля. Весна постепенно брала верх: мир оживал, просыпались животные, вернулись птицы, пробивалась нежно-зеленая травка. Я любила весну, ведь это время цветов, ярких красок и надежды.
Меня прижимал к себе суровый горенец, ставший моим мужем, и я не питала иллюзий, что наша супружеская жизнь будет счастливой. Мы ехали по обочине. А по центру дороги шла колонна женщин. Среди них действительно было очень мало юных, больше зрелых. Может быть, вдовы или старые девы. С такими семьи прощались без особой печали. Ведь они считались нахлебницами, а то, что им приходилось с утра до ночи стирать, мыть, готовить, нянчить детей, это не считалось большой заслугой.
Я невольно вздохнула, сожалея о мужском пренебрежении. Мне очень хотелось расспросить Харна, какую судьбу он приготовил для пленниц, но боялась вызвать недовольство. Ведь он ни разу не обратился ко мне с тех пор, как мы тронулись в путь.
— О чем так тяжко вздыхаешь, принцесса? — с ехидцей спросил мой муж. И я даже обрадовалась этой его насмешке.
— Повелитель, скажите, а зачем вам женщины? Что вы будете с ними делать?
Мужчина склонился к моему уху, и я услышала, как он потянул носом, будто нюхает меня. Впрочем, по всей видимости, именно это он и делал: вдыхал аромат моих волос. Мой организм неожиданно откликнулся на этот знак внимания, сердце застучало быстрее, к щекам прилила кровь. Внутри меня будто что-то вспыхнуло и одновременно заледенело. Не знаю, почувствовал ли муж мое смятение, но когда заговорил, голос его был осипшим:
— Я награжу лучших своих воинов ими.
До меня не сразу дошел смысл сказанных им слов. Я слишком увлеклась своими ощущениями. Но когда поняла, о чем он говорит, то не смогла сдержать возмущения:
— Вы жестокий тиран! Они не кубки и не медали, чтобы награждать ими храбрецов за верную службу.
Мужчина за моей спиной усмехнулся, а я отчетливо представила его ухмылку:
— Я знаю… Женщины смогут поменять своего защитника через месяц, если у него не получится расположить ее к себе.
— Что?! — удивленно переспросила я, честно говоря, я не поняла ни слова из того, что мне сказал Харн.
Мужчина вновь склонился ко мне и тихо пояснил, спровоцировав толпу мурашек прогуляться по моей коже:
— В Горении женщина имеет право с четырнадцати лет брать себе защитника. Что происходит в их доме, общества не касается, но через месяц она имеет право уйти, а он не имеет права ее преследовать. Но если у них все хорошо, то рано или поздно женщина должна согласиться стать женой.
— Я удивлена, что вы, такие грозные воины, позволяете своим девушкам такие вольности…
— У нас их не хватает, принцесса. Поэтому мы их не похищаем и не принуждаем, стража зорко следит за этим. Выбирают всегда они.
— Почему у вас мало женщин? Тяжелые условия? — спросила я с искренним интересом. В Цветинии все жили в мире с соседями, мужчины никогда… почти никогда не позволяли себе силой доказывать свою правоту, но легкое превосходство к слабому полу нет-нет да проскакивало в их суждениях.
— Да, принцесса, тяжелые условия, — неохотно откликнулся Харн.
— А сразу девушка не может стать женой? — продолжила я удивляться чужим традициям.
— Может, но зачем? Все мужчины умеют ухаживать. А вот как он поведет себя в быту, неизвестно. Не знаю, как цветинки, а горенки очень мудрые и предпочитают испытать мужчину в деле, а не верить нам на слово.
— То есть верить вам на слово нельзя? — пришла моя очередь насмешничать.
Харн, продолжая держать одной рукой поводья, второй обхватил меня поперек талии и прижал к себе,
