— Если бы знать наверняка...
Договорить она не успела. Дверь с грохотом распахнулась, и на кухню влетели запыхавшиеся близняшки.
— Они... они все спят! — выпалила одна, хватая ртом воздух. — Прямо там, за столами! Хозяин рухнул на скамью, мычит что-то невнятное, Орм его трясёт, а толку нет. Воины храпят вповалку! Что с ними стряслось?
У очага замерла Бриджит. Половник в её руке так и застыл в воздухе. Она медленно повернула голову и посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом. Неожиданно в нём не было ни страха, ни осуждения.
Я кивнула, принимая этот безмолвный пакт, и резко развернулась к выходу. Уна тенью скользнула следом, Мойра задержалась лишь на секунду, шепнула что-то Бриджит, положила ладонь ей на плечо, и тут же догнала нас.
Двор встретил нас холодом и тишиной. Дождь наконец стих, но ветер всё ещё гулял между построек, свистя в щелях и поднимая мокрую грязь. Я шла быстро, не оглядываясь, огибая лужи. Барак. Дальний угол. Сгнившая половица.
Пальцы нащупали знакомую щель, я нырнула рукой внутрь, вытащила свёрток. Тряпьё осыпалось, и в руках у меня оказался меч. Я провела ладонью по лезвию, чувствуя шершавость металла. Уна достала нож, спрятанный под соломой, сжала его так крепко, что побелели костяшки.
— Готова? — спросила я, не оборачиваясь.
— Да, — выдохнула она.
Мы вышли в ночь. До сараев за конюшней было рукой подать, но эти шаги растянулись в вечность. Грязь хлюпала под подошвами, ветер швырял в лицо мокрые волосы. Я сжимала меч так, что пальцы сводило судорогой.
У тяжёлых дубовых ворот сарая, словно изваяние, стояла тёмная фигура. Широкие плечи, плащ, трепещущий на ветру, и блеск обнажённого клинка в опущенной руке.
Орм.
Я остановилась в пяти шагах от него. Луна на мгновение выглянула из-за туч, и свет упал на его лицо, превратив шрам на щеке в уродливую чёрную расщелину. Он смотрел на меня тяжело, исподлобья, но не делал попытки поднять своё оружие.
— Тебя не было среди тех, кто жёг наш туат, — бросила я громко, перекрывая свист ветра. — Ты нам не враг. Оставь своего господина и уходи.
Орм молчал долго. Ветер трепал полы его плаща, играл с бородой. Потом он коротко и горько усмехнулся:
— Он мне не господин. Мой риаг был подло убит приёмным сыном, которого воспитывал как родного. Бран предатель. Истинный хозяин этих земель сейчас далеко... Киара, дочь Фергуса.
Имя отца ударило как хлыст. Он знал. Всё это время знал, кто я. И тем не менее, не поднял тревогу.
— Забирай своих и уходите, — бросил Орм, возвращая тяжёлый взгляд на меня.
— Бран уничтожил всё, что у нас было, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Нам некуда бежать, Орм. Отступись или умри.
Он смотрел на меня ещё мгновение. Потом медленно поднял свой меч. Я напряглась, перехватывая рукоять, готовая отразить удар. Уна за моей спиной судорожно вздохнула. Но Орм резко развернулся к дверям сарая и одним коротким ударом сбил массивный засов. Двери распахнулись.
Из темноты, пахнущей сыростью и потом, хлынули люди. Грязные, в лохмотьях сорок мужчин моего туата. Они хватали всё, что попадалось под руку: лопаты, забытые у стены вилы, тяжёлые камни. Я увидела в толпе Финтана, сына Мойры — он, худой как жердь, сжимал в руках увесистый кузнечный молот, и костяшки его пальцев побелели от напряжения.
Орм не стал ждать благодарности. Он уже шагал к приземистому строению оружейной. Удар рукоятью меча сбил хлипкий замок, пинок распахнул дверь. Внутри, тускло поблёскивая в лунном свете, лежали ряды клинков, топоров и копий.
— Берите, — бросил он, оборачиваясь. — И помни... Киара дочь Фергуса, здесь много тех, кто не участвовал в набеге на ваши земли. Местные, такие же пленники, как вы. Хочешь мира — не трогай их.
Я кивнула, принимая условие. Мужчины ринулись к оружейной. Они отбрасывали палки и камни, жадно хватаясь за холодную сталь. Звон металла наполнил двор, но ветер тут же унёс его прочь. Финтан выхватил короткий меч, взвесил в руке, и на его лице появился хищный оскал.
— За мной, — скомандовала я, поднимая своё оружие.
Мы двинулись к башне тёмной, безмолвной рекой. Расчёт оправдался: стража у ворот спала мёртвым сном. Один охранник повалился прямо у затухающего костра, раскинув руки, второй свернулся калачиком в грязи, уткнувшись лицом в колени.
Дверь в пиршественный зал была приоткрыта, и я заглянула внутрь. Воины лежали там, где их настиг дурман: кто уронил голову в тарелку, кто сполз на пол, кто, привалившись к стене, застыл с открытым ртом. Бран сидел во главе стола, в своём высоком кресле. Голова откинута, руки безвольно свисают, изо рта тянется нитка слюны. Рядом, на скамье, сжалась в комок Сорша. Её лицо было мертвенно-бледным, она мелко дрожала, пытаясь встать, но ноги отказывались служить.
— Пора, — выдохнула я, и этот шёпот прозвучал громче крика.
Я шагнула через порог. Мужчины хлынули следом молчаливой, смертоносной волной. Кто-то из воинов Брана, услышав шум, попытался подняться, нащупать рукоять меча, но их движения были вялыми, словно они барахтались в густом меду. Финтан, не сбавляя хода, сбил ближайшего ударом плеча, тот рухнул обратно на скамью и затих. Схватка была короткой и страшной в своей тишине. Глухие удары, звон металла, стоны тех, кто так и не успел проснуться окончательно.
Грохот опрокинутого стола разорвал вязкий воздух. Бран, шатаясь, поднялся на ноги. Кувшины покатились по полу, разливая вино, похожее на кровь. Он пытался удержаться за стол, но ноги предавали его. Мутные, налитые кровью глаза блуждали по залу, пока не нашли меня.
— Ты... — просипел он. — Ты... кто...
Я сделала шаг вперёд, расправляя плечи и сбрасывая с себя личину забитой служанки. В этот миг я стояла перед ним такой, какой была рождена — дочерью риага Фергуса, которую он считал давно мёртвой.
— Предатели долго не живут, — вдруг прозвучал полный ярости голос за моей спиной.
Орм выступил вперёд и одним точным ударом вонзил свой меч Брану в грудь. Тот дёрнулся, захрипел, хватая ртом воздух. Его пальцы царапнули сталь, пытаясь вытащить лезвие, но силы ушли вместе с кровью, хлынувшей тёмным потоком на камзол. Бран тяжело осел обратно в кресло. Голова запрокинулась, глаза остекленели, уставившись в закопчённый потолок.
Тишину разрезал пронзительный визг. Сорша, обезумев от страха, сорвалась с места. Спотыкаясь, путаясь в юбках, она бросилась к выходу. Но
