Надежда Тальконы [СИ] - Евгения Витальевна Корешкова

— Беспокоюсь! И очень сильно, — ехидно отозвался Шетон. — Я, между прочим, по вашим человеческим законам, вообще, прихожусь Надежде родственником. Братом. Правда, не кровным, молочным. Мне ее отец объяснял. А кровь у нас не совместима.

— Я всегда считал, — зациклено твердил свое Аллант, не очень-то слушая собеседника, — что Надежда сильнее меня и спокойнее. А она сорвалась. Опять сорвалась!.. Но, если учитывать все обстоятельства… она даже не ест почти ничего. Так можно голодом себя уморить… и ребенка этого… тоже… Короче, прилетайте, если сможете… я здесь вам все объясню.

— Успокойся и жди. Надежде не говори пока ничего.

* * *

Шетон Ог скользящей походкой приблизился к изголовью кровати.

— Ай-я, девочка! Как же долго я тебя не видел!

— Шетон… — ответ был чуть слышным, но губы скривились в жалком подобии улыбки.

— Хорошо же ты встречаешь своего старого друга!

— Извини. Я сейчас… — Надежда подтянулась на руках и села, опираясь головой о спинку кровати. — Просто я сейчас не совсем в порядке.

— Оно и видно! А мы с Шетоном-младшим и Кашем рассчитывали отдохнуть тут у вас. Где-нибудь на океане, в уединенном месте. Компанию не составишь?

— Попробую. Если Аллант не будет возмущаться.

— Не буду, не буду. Твои гости — развлекай.

— Только переоденься в форму, пожалуйста. — Попросил Шетон. — Что-то я совсем не воспринимаю тебя в этих тряпках.

Тряпками обозвали тончайший батистовый пеньюар в пене розовых невесомых кружев.

Надежда усмехнулась и с готовностью быстро кивнула, за что сразу же и поплатилась — зажала рот ладонью и опрометью выскочила из спальни, цепляясь второй рукой за стену и дверные косяки, чтоб окончательно не потерять равновесие. Альгида выбежала за ней следом.

— Вот такие дела — грустно констатировал Аллант, со вздохом разведя руками.

— Ничего… — успокаивая, отозвался Шетон.

Через некоторое время, когда все сидели в напряженном молчании, в дверях появилась Надежда, в джанерской форме и поэтому кажущаяся совсем тоненькой и хрупкой девчонкой. Пряди волос на лбу влажные и прилизанные, взгляд ввалившихся глаз вопросительный и самую чуточку лукавый.

— Я готова, вообще-то.

Рептилоиды поднялись.

— Аллант, мы похищаем у тебя супругу на некоторое время. Мы будем где-нибудь на океане. Нас не ищи. Если что-то потребуется, мы сами тебя найдем.

Уже в коридоре Надежда обернулась:

— Кадав со мной. Бернет и Альгида остаетесь здесь до моего приказа. И не возмущаться!

Уж, каким образом Рептилоиды на чужой планете умудрились отыскать этот островок, затерянный в океане, неизвестно. Но они очень мягко опустили свой кораблик, летящий в атмосфере в люфтерном режиме на самый край вдающегося в океан узкого мыса. Весь островок — десять минут хода вдоль и поперек. В самой середине — миниатюрная рощица из тонких устремленных ввысь деревьев, трепещущих в недосягаемой высоте ленточками кожистых листьев, почти не дающих тени. Крупнозернистый, практически белый песок кругового пляжа. И все.

Выбрались наружу. Уселись прямо на песке. Надежда попыталась, было, опереться ладонью и тут же отдернула ее, песок раскален. Она начала тщательно разгребать верхний слой, чтоб расположиться комфортно. Кадав перехватил инициативу, докапываясь до более прохладных слоев. После дворца с кондиционерами здесь было тяжко. Пекло несусветное. А рептилоидам в радость. Надежда крепилась, сколько могла, пытаясь делать вид, что все в порядке, натянуто улыбаясь, старательно поддерживала беседу.

Шетон сам предложил:

— А может быть, тебе прилечь, отдохнуть немного, пока жара спадет. По человеческим меркам сейчас должно быть не очень-то комфортно. Недалеко и до теплового удара. А мы поныряем. Давно такого пространства не видели.

— Только осторожно. У нас тут змеи водятся. — С беспокойством предупредила Надежда.

— Нашла о чем переживать! Думаешь, рептилия с рептилией не договорятся? Так, что лучше идите в корабль. Гостевая каюта вторая, справа от входа.

Надежда, благодарная ему за это предложение, кое-как, почти теряя сознание, доплелась до заветной каюты.

Сработал фотоэлемент, открывая двери. Кадав заглянул из-за ее плеча. Довольно просторная для такого корабля, практически пустая прихожая и узкая дверь направо. Дохнуло живительной прохладой, легким, едва уловимым запахом влажной утренней листвы. Торцевая стена полностью занята голограммой полупрозрачной весенней рощи с соответствующими звуковыми и запаховыми аналогами. Он, следом за своей Праки, переступил порог. Пол, чуть пружинящий под ногами, зеленого, почти траурного цвета. Слева, сразу за дверью, странного назначения возвышение немного ниже колена из черного глянцевого камня чуть длиннее полутора метров. У самой двери — единственный предмет мебели — низенький столик из голубого рифленого пластика. На нем стандартная джанерская упаковка минеральной воды, на девять бутылочек и большая пачка белкового концентрата. Все!

Кадав толкнул ладонью вторую дверь, и губы его невольно вытянулись в обиженно — удивленную трубочку. Никакой каюты за ней не было — дверь вела в непривычного вида санблок.

— И это всё? Что они позволяют себе эти Рептилоиды!? Даже в тюрьме есть, какой-никакой матрац на кровати. А здесь и кровати нет! Они что, совсем не соображают, что пригласили в гости Рэллу Тальконы?

Надежда, между тем, присела на каменное возвышение, уткнулась лбом в колени. Кадав растерянно стоял возле нее и не знал, что ему делать.

— Открой мне воды, пожалуйста, — жалобно попросила Праки, не поднимая головы.

Он, торопясь, выполнил просьбу и присел на корточки напротив, ожидая, пока у него примут бутылочку.

Надежда сделала несколько быстрых глотков.

— Открывай концентрат, если хочешь есть. Я — спать…

И, действительно, даже не разуваясь, примостилась на каменной лежанке и провалилась в сон.

Кадав медленно жевалпережевывал солоноватые сухарики концентрата и смотрел на свою Праки. Видел бы кто другой, как спит сейчас Рэлла Тальконы: не раздеваясь, на правом боку в позе зародыша, уткнувшись лбом в локтевой сгиб правой руки, ею же обнимая себя за лопатку. Левой рукой прикрывая голову. Вот так. Без подушки, без одеяла, не говоря уж о прочих постельных принадлежностях.

Совершенно не такая, какой ее привыкли видеть преданные подданные на приемах и праздниках: без малейшего намека на косметику, измученная недомоганием, хрупкая и беззащитная. И почему только Праки Аллант отпустил ее сейчас, именно сейчас, когда ей, как никогда, требовались ласка и поддержка?

А этим зеленым чудищам на все наплевать! Им бы только купаться да на солнце жариться. Ни хорошей еды, ни нормальной каюты. Единственная забота — кондиционер, настроенный на человечески комфортный режим. Кадав поднялся, снял куртку и укутал ею свою Праки. Она проспала весь вечер и ночь, не просыпаясь. Кадав, сидя, спал у двери. Рептилоиды так и не появились.

Следующий день стал повторением предыдущего, только с той разницей, что Надежда отправила Кадава купаться, а сама сидела с