не обратил внимания. Хоуп без лишних слов направилась на второй этаж, равняясь с ним. Лестницы скрипели под их ботинками, храня только-только засохшие следы крови. Мужчина слегка сощурил глаза и ухмыльнулся, прослеживая кровавую дорожку, нарисованную будто специально для них. Судя по всему, Фрая тащили за шкирку, как нашкодившего кота. Все это значило лишь одно – убийство стало очередным актом красочного спектакля в их серой жизни. Месть, протест, который должен был пошатнуть веру. Как жаль, что все это было бесполезно. В адептах Лост-Хэвена не было верующих. Только потерянные.
Они поднялись в комнату, встречая потоки ледяного ветра, которые проникали в помещение через открытый балкон. Два болванчика стояли в стороне, глядя перед собой. На полу, посреди расшитого ковра, лежало тело Дэвида Фрая. Убийца постарался на славу, раздробив ему череп настолько сильно, что среди кровавого месива виднелся мозг. Хоуп отпустила плечо спутника и сделала несколько шагов вперед. Мужчина медленно прошелся по комнате, краем глаза наблюдая за женщиной.
Она даже не притронулась к телу покойного. Лишь присела на корточки, бесстрастно осматривая его в повисшей тишине. Ее дыхание лишь на мгновение прервалось, ярче всего показывая переполняющую душу скорбь. Миниатюрные ладони сжались в кулаки и разжались, тихо скрипя кожей перчаток. Хоуп молчала, не отводя взгляда, будто медленно по крупицам собирая последний образ супруга. После пары минут молчания она резко поднялась и, обойдя тело, подошла к спутнику.
Мужчина подцепил гвоздодер, покрытый кровавыми отпечатками. Легко покрутив его в руках, он направил раздвоенный кончик в сторону Фрая и ухмыльнулся. И это то, что принесло смерть главному мучителю этих земель? Нет. Прервал жизнь тот, кто держал это примитивное орудие в руках. Хоуп поморщилась и отшатнулась, лишь бы оказаться как можно дальше от этой вещицы.
Она так не любила пачкать свои нежные руки, поэтому держала его рядом.
– Он в соседней комнате, – сказал мужчина, поудобнее перехватывая гвоздодер. – Хочешь взглянуть?
Хоуп в очередной раз вздрогнула от фамильярного обращения, но все же кивнула. Услужливо улыбнувшись, он опустил гвоздодер, пряча его от женского взора. Что-то ему подсказывало, что эта вещица могла еще пригодиться. Их шаги наполнили коридор, и спутники прошли в соседнюю комнату, у которой стоял еще один потерянный. Одно нажатие кнопки, и путь для них был открыт. Дверь со скрипом отворилась, показывая виновника торжества.
Аарон Арчибальд выглядел весьма скверно. Его сухожилия на ногах уже были перерезаны. Ему не уйти. Бордовое пятно под ним уже въелось в дерево. Пленник не сопротивлялся, глядя на них пустым взглядом. Мужчина знал этот взгляд. Так смотрели те, кому нечего было терять, когда жизнь переставала иметь какой-либо смысл. Когда смерть была подарком судьбы. В нем уже не было души. Ее давно вытравили.
– Он? – поинтересовалась Хоуп, становясь рядом и сверля его взглядом.
– Он, – кратко ответил мужчина, слегка приподнимая плечи. – Бесполезный, ни к чему не годный биоматериал. Мне разобраться с ним?
– Нет.
От резко сменившегося тона ее голоса даже по его спине пробежал блаженный холод. Все знали, что сейчас должно произойти, отсчитывая секунды. Хоуп шумно вздохнула, наблюдая за едва живым пленником. Они оба прекрасно понимали. Все имело свою цену, а сидящий перед ними Аарон был недостоин даже инъекции либерти, чтобы на некоторое время побывать на облаках. Мужчина сделал пару шагов назад, поднимая на вытянутых ладонях, точно меч, гвоздодер.
Вдох, выдох. Вдох… Бум.
Женщина схватила гвоздодер, в несколько шагов сократила расстояние между собой и Аароном. Удары один за другим посыпались на полуживое тело, которое даже не сопротивлялось. Хруст ломающихся костей и хлюпанье вытекающей из ран крови наполнили помещение. Мужчина стоял в стороне, проводя костяшкой указательного пальца по подбородку, и наблюдал за каждым ее движением. В помещении теперь витал запах свежей крови. Она била и била, пока в ней оставались силы, пока не задрожали руки.
Громкий вздох, словно предвестник пронзительного крика, застыл в комнате. Тонкие пальцы разжались, и гвоздодер с глухим звуком упал на пол. Хоуп замерла, широко распахнув глаза, и мужчина прекрасно знал: сейчас его выход. Она не боялась смерти, не боялась убийства и была прекрасна в своем безумии и беззащитна перед каплями крови на бледной коже.
Он быстро подошел к спутнице и стал делать заученные движения. Опустив руку в карман, достал упаковку проспиртованных салфеток, которые всегда носил с собой. Вытащив одну, сначала протер свои перчатки; достал вторую. Взгляд прошелся по бледному женскому лицу, на котором, как зерна граната, алели брызги крови. Подождав лишь долю мгновения, он бережно начал стирать с кожи главный страх.
Хоуп не шевелилась, пока последняя капелька не растворилась на белой ткани. Отбросив в сторону уже ненужные салфетки, мужчина достал из кармана пару новых женских перчаток. Зацепившись за кончик старой перчатки, он аккуратно потянул его на себя, лишая тонкие руки защиты, чтобы облачить их в новые «доспехи».
– Что им двигало? – вернув себе дар речи, спросила Хоуп и поправила края новых перчаток.
– Или лучше сказать, кто? – поддразнил ее спутник, и она свела брови к переносице.
Мужчина отошел в сторону небольшого комода и подобрал пару потрепанных зеленых лент, которые лежали рядом с журналом. Там корявым почерком рядом с определенными символами были записаны несколько имен. Он покрутил ленты, пока не нашел крошечные узоры, вышитые на них. Как правило, младшие Фраи не любили распространяться о личных делах, но не могли пустить все свои метки на самотек. Пытливый взгляд пронесся по строчкам, натыкаясь на имена. Развернувшись на каблуках, мужчина улыбнулся спутнице, зажав ленты между двумя пальцами и слегка тряся ими в воздухе.
– Саймон Крэйн и Дана Шепард, – проговорил он, растягивая слова.
В глазах Хоуп промелькнуло что-то темное, что заставило его в очередной раз слегка приподнять уголки губ в скрытой улыбке. Она выбрала себе новую цель, новых жертв, которые стали причиной разрушения ее безумной, как внешний мир, любви. Она молча кивнула в ответ на его слова. И снова всех ждало удушающее затишье перед бурей. Ее молчание можно было сравнить с медленно опускающимся прессом, который в мгновение ока мог превратить любого в пыль. Поправив выпавший из прически локон, Хоуп наморщила нос и без предупреждения покинула комнату. Она дождется его в машине.
Блаженно вздохнув, он откинул обратно на тумбу ленты и вновь подошел к стынущему телу. Присев на корточки, мужчина еще некоторое время молчал, не замечая ничего, пока с улицы не послышался гудок автомобиля. Зубочистка выскользнула из его приоткрывшихся губ и упала на раскрытые ладони Аарона.
– Покойся с миром, братишка, – попрощался Адам, рассматривая свое безжизненное отражение. – И
