моими, они блестели. Блядь.
— Тебе не нужно этого делать, она никогда тебя не простит. — Я попытался образумить Лори. Что еще, черт возьми, мне оставалось делать?
— Думаешь, меня это волнует, Фишер? Мы уже выяснили, что этот план разрабатывался годами. Дадим им минутку, Брайс. — Она схватила его за руку и потащила за собой.
— Этого не происходит, — выдохнул Кай.
— Фишер, даже не думай об этом. Мы что-нибудь придумаем. Не делай этого, — умолял Кам хриплым голосом. Наши взгляды встретились, и он молил глазами, выражение его лица было полно боли. Должно быть, он увидел принятие в моем, и я наблюдал за слезой, которая скатилась по его красной щеке. Это разбило мне сердце.
Я закрыл глаза и быстро перебрал варианты. У меня их не было. Того количества магии, что у меня оставалось, было недостаточно, чтобы попытаться пробить ментальные щиты Лори и Брайса. Брат Кама был жив, он собирался вернуть его. Просить меня не спасать моих братьев было бесполезно — нет ничего, чего бы я для них не сделал, и я знаю, что если бы ситуация была обратной, они бы тоже не колебались. Я глубоко вздохнул и снова открыл глаза.
— Я люблю вас, парни…
— НЕТ! — проревел Кам.
— И последний месяц был одним из лучших в моей жизни. Наша связь, наше братство. Сэйдж, — выдохнул я.
— Фишер. — Голос Слоана сорвался, но я не мог на него смотреть. Я бы не смог этого сделать, если бы посмотрел.
— Она исцелила меня так, как я не считал возможным. Или заслуженным. Не после того, что я сделал. Кровь, крики… ебаная боль.
— Посмотри на меня, Фишер.
Я не могу.
— Вы трое всё исправите, ладно? Всё будет хорошо. Звезды засияют, и судьба направит вас, но вы должны быть живы, чтобы сделать это. — Мое сердце бешено колотилось в груди, горло так сжалось, что было трудно дышать.
— Брат, — прошептал Кай со слезами на щеках, — не надо.
— Думаю, мы оба знаем, что я должен, брат.
— Фишер, будь ты проклят. Посмотри, блядь, на меня! — закричал Слоан, и мое сердце треснуло, когда моя решимость дрогнула, и он поймал мой взгляд. Мы просто смотрели друг на друга мгновение, прежде чем я мягко улыбнулся.
— Я люблю тебя, Слоан, — пробормотал я, желая, чтобы он услышал эти слова, желая, чтобы он понял.
— Не прощайся со мной, Фишер, ты мне нужен. Ты всегда был мне нужен. Я едва пережил эти три дня, я не переживу целую жизнь. Ты меня слышишь? Если ты умрешь, я отправлюсь за тобой в загробную жизнь. Ты меня слышишь? — Он был в отчаянии. В диком отчаянии. Это было опустошение.
Слоан изо всех сил пытался вырваться из пут. Сухожилия на его шее натянулись от борьбы с путами. Слезы текли по моим щекам, пока я разглядывал его. Он был таким красивым. Он всегда думал, что из нас двоих он темный, но он был моим светом. Моим спасителем. Всё, на что я когда-либо надеялся для него, — это чтобы он однажды позволил себе чувствовать. Он вскрикнул от разочарования, прежде чем замереть, его грудь тяжело вздымалась. Эти ледяные голубые глаза врезались в мои медово-дубовые, и тот эмоциональный обмен, который произошел между нами в эти секунды, был больше, чем всё, что у нас когда-либо было. Это была жестокая честность. Слоан принял, что он не только способен на любовь, но и достоин её. Боги, как же я буду по нему скучать.
— Ты спас меня, Слоан. Я бы никогда не дожил до двадцати, если бы у меня не было тебя. А теперь я собираюсь спасти тебя. — Я отвернулся, пытаясь отгородиться от криков, мольбы, уговоров.
— Я люблю тебя, Фишер. Я, блядь, люблю тебя, не бросай меня. Блядь! БЛЯДЬ!
Он любит меня.
Лори снова шагнула в центр пентаграммы.
— У тебя одна минута, Фишер.
Брайс поднял руки, и вопли и крики моих братьев сменились удушьем и бульканьем. Они должны были продержаться без воздуха минуту, но на всякий случай я не стал медлить.
— Я люблю вас, парни. Простите меня, — взмолился я, закрывая глаза и позволяя своей силе проявиться, позволяя ей скользнуть от моего тела к трем мужчинам, которых я любил как семью. Я сделаю это для них. Я всегда знал, что не проживу долгую жизнь — не в этой работе и не с моими демонами.
«Расплавь ей, блядь, мозг!» — кричал Фарис.
«Я слишком слаб, чтобы пробить её щиты», — вздохнул я.
Однако страх утонуть ослабил их собственные щиты. Моя сущность проникла в их сознание без малейшего сопротивления.
Встреча с Ларсоном. Поездка в Изумрудные Озёра. Первая встреча с Сэйдж. Её прекрасное лицо и дикие зеленые глаза. Барбекю в парке. Моя магия пролистывала все эти воспоминания в быстром темпе, я не хотел рисковать и тратить слишком много времени. Дойдя до нынешнего момента, я заставил их поверить, что мы все вместе творили заклинание. Заклинание, которое пошло не так, совсем не так. Заклинание, которое убило меня.
Делало ли меня трусом то, что я не хотел, чтобы они ненавидели меня после моей смерти?
Вы работаете на Montague Industries. Вы встанете и уйдете с ней и Брайсом, когда она скажет. Эти слова вырвались из моей головы и проникли прямо в их мозги, они даже не смогут этому сопротивляться. Мои плечи поникли, теперь моя сила была полностью исчерпана. Сердце уже билось медленнее, оно было истощено. Мои глаза закрылись, а голова упала на грудь.
Вокруг меня раздались резкие вдохи и кашель, и я улыбнулся, счастливый, что с ними всё будет хорошо.
— Идем, — скомандовала Лори, её лозы мгновенно отпали от их тел, и они втроем встали, как марионетки. Мое сердце болело, но так или иначе, всё обойдется. Сэйдж была в безопасности с Брамом, не знаю, откуда я это знал, я просто знал.
— Прощай, Фишер, — прошептала Лори мне на ухо, когда остальные прошли позади меня через лес, слезы текли по моему лицу. Легкий порыв ветра коснулся моей кожи, когда она отошла от меня, и я уставился на звезды, задаваясь вопросом, будет ли больно, но даже если и будет… оно того, блядь, стоит.
Их шаги стихали, пока мне не пришлось напрягать слух, чтобы расслышать их. Лозы, обвивавшие меня, всё еще крепко прижимали меня к стулу, пока вдруг не исчезли. Сбитый с толку, я смотрел, как они отпадают, быстро встал и огляделся. Никого не было, и в лесу не было слышно ни звука.
Я сделал
