сияние на произведения искусства, висящие на стене.
Астерия наслаждалась естественным запахом Риддлинга так же, как и видом на горы в Северной Пизи. Это был сухой, землистый запах, богатый минералами, с нотками соломы и зелени, смешанными вместе. Воспоминания, которые он вызывал, заставили ее плечи расслабиться, пока в памяти проносились дни раннего правления Дионна.
Она осмотрелась по комнате, разглядывая новые экспонаты, появившиеся с ее последнего визита, и заметила стража, стоящего у дверей. Он держал копье, поставленное рядом с ним вертикально, хотя выглядел расслабленным.
— Другой рыцарь и Дионн пошли за Королем Савариком, — объяснил Гаврил, уже развалившись в кресле. — Он хотел убедиться, что может нас принять. Это был довольно быстрый обмен. Думаю, они знали, что он придет.
— Все потомки Дионна знают о его отношениях со мной. — Астерия сложила руки за спиной, медленно прохаживаясь к одному из диванов у прозрачных окон. Она заглянула наружу, мельком увидев центральный город Ситар в нескольких милях отсюда. — Если Дионн перемещается через портал прямо в замок, это обычно означает, что есть дело.
— Он часто просит тебя открывать ему портал? — Уэллс приподнял бровь, засунув руки в карманы.
— Вряд ли. — Она фыркнула, качая головой. — Именно поэтому это настораживает их, что что-то не так. Также есть вероятность, что как только Дионн услышал от Даники, он предупредил Саварика и его Совет, что в будущем возможен визит.
Рыцарь у дверей хмыкнул.
Она восприняла это как подтверждение, однако пристально посмотрела на него и ей показалось, что в уголке его губ мелькнула усмешка.
— Дерзкий, — пробормотал Гаврил, и глаза его заблестели. Уэллс шлепнул его по затылку, и Гаврил шикнул, сверкнув глазами. — За что?
— Разглядывал, — сказал Уэллс, но в его голосе звучало веселье. — Держи руки при себе.
— Знаешь, друг, я мог бы сказать тебе то же самое.
— Если тебе дорога жизнь, Гав, ты будешь молчать. — Астерия бросила на него предупреждающий взгляд через плечо, позволив глазам на мгновение вспыхнуть.
— Вот опять! — Гаврил ткнул в нее пальцем, обращаясь к Уэллсу. — Она называет меня по прозвищу. Мне бы хотелось верить, что это прекрасный знак, но рациональная часть меня приравнивает это к тому, как лев играет с мышью.
Уэллс хихикнул озорно себе под нос, подходя к Астерии, чтобы тоже посмотреть в окно. Он едва заметно прильнул к ней, прошептав:
— Знаешь, дразнить его невежливо.
— Я его не дразню, — медленно проговорила Астерия, склонив голову. — Он дразнится, а я просто даю достаточное предупреждение, что за это будут последствия.
— Это и есть дразнить его. — Уэллс сказал это невозмутимо, но глаза его искрились.
— Полагаю. — Она с трудом сдержала улыбку, повернувшись на каблуке к нему лицом. — К тому же, никто не говорил, что я добра.
Уэллс открыл рот, чтобы то ли согласиться, то ли возразить, но двери распахнулись, и в них показались Дионн и рыцарь, который, как предположила Астерия, сопровождал его к Саварику.
— Этот рыцарь сопроводит вас обоих в личный кабинет Короля Саварика, — сказал Дионн, жестом указывая в сторону коридора. — Астерия и я останемся здесь и подождем, пока вы с ним поговорите.
Астерия нахмурилась, что-то беспокойное закрутилось у нее в груди при мысли об Уэллсе и Гавриле наедине с королем чужой страны, пусть даже он и один из ее многочисленных правнуков.
Хотя большая часть беспокойства была связана с тем, что Уэллс будет вне поля ее зрения.
Не знаю, почувствовал ли он ее тревогу, но Уэллс взял ее за подбородок большим и указательным пальцами, заставив снова посмотреть на него.
— То, что ты беспокоишься обо мне, — доброта, — прошептал он, и его усмешка дернула за невидимую струну в ее грудине. — Хотя я ценю это чувство, я же учился в твоей Академии со специализацией Воин. Думаю, наше время в Тэслине также доказывает, что я более чем способен постоять за себя.
— Я не… — Она фыркнула от раздражения. Бесполезно было отрицать. Она поджала губы, размышляя, не подтвердит ли то, что она скажет дальше, ее подлинную заботу о нем. — Если что-то покажется подозрительным или неладным, используй Эфир. Позови меня.
Его лицо смягчилось, брови слегка сдвинулись. Он сурово кивнул, прежде чем легонько щелкнуть ее по подбородку и последовать за рыцарями и заинтересованным Гаврилом.
Как только дверь закрылась, запечатав ее и Дионна в комнате наедине, он поспешил подвести ее к двум креслам посередине.
— Мне есть что спросить у тебя, Аззи. Прошло много времени с тех пор, как мы могли поговорить наедине, открыто и честно друг с другом.
— Я не хочу вести наши открытые и честные беседы, — заныла она, плюхаясь в кресло с шумным выдохом. Она откинула голову назад, закрыв глаза. — Я хочу предаться моменту тишины, который в последнее время, кажется, редко нахожу.
— А, да. — Ей не нужно было смотреть, чтобы знать, что Дионн кивает. — Это потому, что у тебя есть спутники, которых нужно перемещать порталами, или потому, что ты делишь свое свободное время с запасным наследником?
Она резко подняла голову и обернулась, сверкнув глазами на брата.
— Мы вернемся к этому позже. — Дионн хихикнул, положив локоть на подлокотник стула и подперев подбородок ладонью. — Итак, ты стоишь по другую сторону войны от Галлуса?
— Я не стремилась к этому, если ты на это намекаешь. — Она позволила взгляду бродить, не в силах выдержать интенсивность его взгляда.
— Я не это имел в виду. — Его голос был мягче обычного. — Ты смирилась?
Она позволила своим защитам рухнуть, ее ответ был открытым и честным, как они всегда договаривались.
— Нет.
Помимо Сибил, Астерия была ближе всего со своими братьями — особенно с Дионном. Одо был другом, но он не знал о ней всего. Ее братья и сестры знали, и они были среди тех немногих, кто действительно понимал ее.
Уэллс тоже пробивался в этот список, но она отказывалась это признавать.
Они с Дионном разделяли четыреста лет, но между ними была связь, взаимопонимание. Им не нужно было разговаривать каждый день или даже каждый месяц, чтобы поддерживать отношения. Всякий раз, когда они собирались вместе, они возвращались к своему ритму, поддразнивая и игриво оскорбляя, но всегда были рядом, если другому нужно было поговорить откровенно.
— Хочешь поговорить об этом? — Дионн стал отрывать катышки с кресла.
Она пожала плечами, переведя взгляд на Сирианскую метку у него на лбу.
— Это реальность, и я сомневаюсь, что что-либо сможет это изменить. Мне больно, признаю, но сколько ни говори на эту тему глубокомысленно, это мне не поможет.
— Я не согласен, но не буду давить на тебя. — Дионн,
