больше не существует.
А когда я действительно перестану существовать?
Моя смерть сломает его. Неизбежность этого пронзает меня, заставляя оттолкнуть его. Как будто я могу найти слова, достаточно горькие, чтобы смягчить удар от моей предстоящей гибели.
Я должна помнить один важный факт: все время, что мы провели вместе, было украдено у судьбы. У нас не было будущего. Никогда не было бы брака, детей. Никогда не было реальности, в которой я не умерла бы на несколько веков раньше Тирнона.
— Ты дрожишь. Поговори со мной, Велл. Что не так?
— Просто поцелуй меня еще раз. Поцелуй меня еще раз и не останавливайся.
Он проводит рукой по губам, и я вижу, как он колеблется, стоит ли продолжать. Поэтому я запускаю руки под его тунику, наслаждаясь ощущением теплой кожи.
— Я хочу этого. Не заставляй меня умолять.
Тирнон утыкается носом в мое ухо.
— Тебе никогда не нужно умолять меня об этом.
По моему настоянию он срывает с себя тунику, обнажая широкую мускулистую грудь, от которой у меня поджимаются пальцы на ногах.
Я хочу раствориться в нем. Я хочу создать последнее воспоминание для нас обоих. И эгоистично запечатлеть себя на его коже, чтобы он никогда меня не забывал.
Его глаза — бездонные голубые озера, и он внимательно смотрит на меня, как будто пытается прочесть мои мысли. Когда я опускаю взгляд, он смеется и нежно стягивает с меня тунику.
Одна его рука скользит к моей шее, пальцы зарываются в мои волосы. Он целует меня, как будто я что-то драгоценное, хрупкое и… любимое. Наш поцелуй становится глубже, мой живот сжимается от предвкушения, грудь тяжелеет.
— На этот раз ты не будешь торопить меня, — шепчет он мне на ухо, и я издаю смешок, который больше похож на рыдание. Он медленно отстраняется. — Арвелл.
— Не сейчас. Позже.
Это ложь. К тому времени, когда он поймет, будет уже слишком поздно.
Тирнон хмурится, но не спорит, берет меня за руку и ведет к кровати. Покрывало мягкое и шелковистое на ощупь, и я закрываю глаза, наслаждаясь прикосновением его губ, пока он нежно целует мою челюсть, лаской его рук, когда он снимает с меня кожаные доспехи, его тихим проклятием, когда он смотрит на мое тело.
Мне повезло. Мне так повезло, что мне было даровано это время с ним. Мое сердце болит от времени, потраченного впустую, от дней, которые я провела, прикрывшись своей яростью как щитом, прежде чем по-настоящему поняла все, что пережил Тирнон. Все, чем он пожертвовал, чтобы защитить меня.
Наши глаза встречаются, и его улыбка яркая, ослепительная, от нее захватывает дух. Мое сердце разрывается, но я улыбаюсь в ответ, наслаждаясь этим моментом.
Тирнон изучает мое лицо, его выражение лица становится уязвимым, раненым.
— Что ты натворила?
Я качаю головой, и по моей щеке скатывается одинокая слеза.
— Арвелл.
— Просто люби меня, Тирнон. Прошу тебя.
— Я люблю. Боги, ты же знаешь, что люблю. — Он прикасается губами к моей ключице, и я вздрагиваю. И он делает это снова. И снова.
Спускаясь ниже, он пронзает ткань между моими грудями одним чертовски острым клыком, а затем дергает вверх. Ткань трещит, и он срывает ее руками, из его горла вырывается стон, когда моя грудь освобождаются.
Он втягивает губами сосок и проводит по нему языком, пока я не ахаю, впиваясь ногтями в его плечи. Но он уже движется ниже, останавливаясь, чтобы укусить здесь, поцеловать там, его язык скользит по одному месту, прежде чем его клыки нежно царапают другое, пока я не начинаю стонать, выгибаясь ему навстречу и отчаянно нуждаясь в облегчении.
Тяжелое, томное упоение разливается по моему телу, когда Тирнон раздвигает мои бедра, его пальцы касаются чувствительной кожи под коленями. Когда он опускает голову, я запускаю пальцы в его волосы, уже дрожа от желания.
Проводя по мне языком, он находит ритм, лаская, поглаживая и дразня. Когда он касается клитора, я стону и дергаю его за волосы. Тирнон хрипло рычит, доводя меня до еще большего возбуждения.
Весь остальной мир исчезает, и я могу думать только о том, как его рот ласкает меня, как его руки сжимают мои бедра, о том, какие удовлетворенные звуки он издает.
— О боги, о боги, о боги…
Мой оргазм пронзает меня, и я бьюсь в его руках, испытывая наслаждение. Тирнон продолжает, пока я не обмякаю, мое тело дрожит от удовольствия. Когда он поднимает голову, его глаза светятся порочным восторгом.
— Я скучал по твоему вкусу, — шепчет он, снова опуская голову, чтобы покрыть поцелуями внутреннюю часть моих бедер. — Я скучал по тихим звукам, которые ты издаешь.
Мои щеки вспыхивают, и он улыбается мне. Но его лицо пылает от желания.
Я тянусь к нему, он сбрасывает свои штаны и становится на колени между моих бедер. Я издаю один из тех тихих стонов, и его улыбка становится еще шире.
— Я хочу тебя. Сейчас же.
Он медленно входит в меня, и я обхватываю его ногами за талию, двигая бедрами. Он не торопится, выходит, толкается глубже, снова выходит. Когда он наконец оказывается во мне, он стонет.
— Помнишь, как мы занимались этим в последний раз? Перед тем, как я ушел? — Его голос низкий и хриплый, и он снова выходит, а затем проникает глубже.
Обхватив его руками, я подаюсь навстречу, желая большего.
Он сжимает ладонью мое лицо, чтобы поцеловать, и я ахаю у его губ, когда он входит в меня полностью.
— Я помню, — шепчет он, двигая бедрами, а я отчаянии тяну его ближе. Наслаждение обжигает меня изнутри, низкое и настойчивое, пока я не начинаю задыхаться.
— Ты знал, что это будет в последний раз? — на выдохе спрашиваю я.
За несколько дней до «Песков» мы встретились с Тирноном после тренировки. Мы боролись, как дети, а потом занимались любовью с безудержной радостью двух людей, у которых было все время в мире.
Мысль о том, что он мог притворяться…
Тирнон замирает.
— Нет. Есть так много вещей, которые я бы сделал по-другому, Арвелл. Но тот день… Я переживал его мысленно тысячу раз. У тебя в волосах была трава, твои глаза блестели. Я поддразнивал тебя, что ты используешь меня, чтобы унять волнение. Ты ответила мне, что ожидаешь от меня большего, чем просто унять волнение. К тому времени, когда мы закончили, ты совершенно расслабилась.
Мои глаза наполняются слезами, и Тирнон утыкается носом в мою щеку.
— У меня получилось.
Я смеюсь над его самодовольной улыбкой, и он снова
