— Хейзел?
Я прекратила свои занятия и подняла на него взгляд.
— Да?
— Если тебе что-то понадобится до твоего отъезда отсюда… — эти зелёные глаза сжигали меня как изумрудный огонь.
— Да? — с придыханием произнесла я.
— Мне не звони.
— Ха-ха. Ты один из тех смешных, галантных парней, не так ли?
— Я не отношусь ни к тем, ни к другим.
— Тогда каким бы ты себя назвал? — настаивала я.
— Опаздывающим, — выразительно ответил он.
Зои постучала в окно, выдёргивая меня из моего ступора.
— Ээ, Хейз? Ты уверена, что это то самое место? — спросила я.
Я впервые посмотрела на здание, перед которым мы остановились.
— Ой-ёй.
— Это адрес, который вы мне дали, — настаивал Кэм, словно я обвинила его в том, что он похитил нас и бросил в лесу.
Проигнорировав его, я выбралась из грузовика и посмотрела на чудовище передо мной: Дом 44 по Тупиковой улице. Номер на калитке частично скрывался разросшимися лозами. Перед шатким заборчиком и переплетением сорняков, которое здесь заменяло газон, возвышался трёхэтажный ветхий дом вырвиглазного лососёвого цвета.
— Ты что наделала, Хейзел? — спросила Зои, когда мы встали плечом к плечу.
— Я уезжаю, — крикнул Кэм через открытое окно грузовика позади нас.
— В объявлении аукциона всё выглядело не так, — настаивала я.
— Это выглядит как дом с привидениями, в который никто не пускает своих детей просить «сладость или гадость», — заметила она.
Вспомнив про бумаги, я похлопала по сумке и выудила папку.
— Видишь? Посмотри сюда. Стиль тот же самый, окна и двери на том же месте, но фотографии не кошмарны и не ужасают.
Резкий свист пронзил тишину. Я услышала, как Кэм позади нас выругался и заглушил двигатель. Мы повернулись и увидели небольшую группу мальчиков-подростков, которые бежали по тротуару в нашу сторону.
— Нас вот-вот затопчут? — вопрошала Зои. — Это какой-то обряд посвящения через топтание, свойственный для этого маленького городка?
На мальчиках были футболки с надписью «Стори-Лейк Кросс-Кантри».
(«Кросс-кантри» обычно означает бег или гонки по пересечённой местности, люди могут как бежать, так и ехать на велосипедах, — прим)
— Я так не думаю.
Парень впереди группы остановился перед нами и протянул руку.
— Хейзел Харт, я так понимаю?
Он был всего на два-пять сантиметров выше меня, долговязый, с большими ступнями и ногами как у газели. У него была тёмная кожа, коротко стриженные курчавые чёрные волосы и очки.
— А ты? — спросила я, слегка потрясённая, и пожала ему руку.
— Дариус Оглторп, — его полная зубов улыбка была бы очаровательной, если бы не осознание, что меня облапошил подросток.
— Это ты мэр?
— И мэр, и риелтор, — гордо объявил он. — Добро пожаловать в Стори-Лейк.
Зои скрыла смех за кашлем.
— Да ты, должно быть, издеваешься. Ты же ещё школу не закончил, — сказала я.
— Я в выпускном классе. Ну, буду, когда начнутся занятия, — объяснил он. Мой ужас его как будто не смущал.
— Мы по всему городу агитировали за его избрание, — гордо сказал один из вспотевших мальчиков позади него.
— Что, чёрт возьми, ты натворил на этот раз, Дариус? — потребовал Кэм, присоединяясь к нам на тротуаре.
— О мой Бог. Он не шутит, — осознала я.
— Прекрасная и проницательная мисс Харт только что купила Дом Сердца, — бодро объявил Дариус. — И получила себе место в городском совете.
— Погодите-ка минутку, — сказала я.
— Да бл*дь, — рявкнул Кэм.
У меня складывалось впечатление, что моё проживание в Стори-Лейк представляло для него личное оскорбление.
— Мы согласились, что нам в городе нужна свежая кровь, так что я это организовал, — сказал Дариус, показывая на меня. Его четыре друга рьяно закивали.
— Ты не можешь тупо продавать место в городском совете, — сказал Кэмпбелл, стискивая зубы, отчего впадины на его щетинистых щеках стали глубже.
— Или дом с изображениями, сгенерированными нейросетью, — вклинилась Зои, показывая на мои распечатки объявления.
— Изображения выглядели отлично, не так ли? — сказал Дариус, выдавая ямочку на щеке при улыбке. — Моя младшая сестра работала над ними целую неделю между подработками диджеем. Я Дариус Оглторп, между прочим.
Зои пожала ему руку.
— Зои «Я надеру твою подростковую задницу, если ты обманул мою подругу» Муди.
— Ну разве плохо немного жульничества между друзьями? — нервно пошутил Дариус.
Кэм выхватил бумаги из моей руки и просмотрел их. Я никогда прежде не слышала, чтобы взрослый мужчина действительно рычал. Я множество раз писала это в тексте, но услышать это в реальной жизни было новым и волнительным опытом.
Зои пихнула меня локтем.
— Вау. Теперь я понимаю. Рычание — это горячо, — сказала она, едва шевеля уголком рта.
— Говорила же, — прошептала я в ответ.
Дариус повернулся к своим друзьям.
— Вы, ребята, идите дальше. Я покажу нашей новой и самой известной жительнице её дом. А потом догоню вас для спринта.
— Увидимся, Д.О., — сказал высокий долговязый парнишка, чья кудрявая стрижка маллет сдерживалась повязкой от пота. Он показал нам какой-то подростковый знак из пальцев.
— Увидимся, дамы. Надеюсь, мы будем видеть вас часто, — сказал паренек пониже. Это сопровождалось подмигиванием и проблеском брекетов.
Они трусцой побежали дальше по тротуару.
Я повернулась к Дариусу и потёрла виски.
— Итак, ээ, как старшеклассник стал риелтором и мэром?
— Он жутко умный, а у нашего города хреновый устав, — сказал Кэм, возвращая мне бумаги и сердито глядя на вышеупомянутого жутко умного подростка.
— Что я могу сказать? В плане IQ меня не обделили. Но в отличие от моих одарённых сверстников я решил развивать свою профессиональную карьеру, а не свою академическую карьеру. Устав города четко утверждает, что любой в здравом уме может участвовать в избирательной гонке, как только достигнет возраста 16 лет, — сказал он, ведя нас к покосившимся воротам. Он хорошенько пнул их и открыл защёлку. — Не хочу хвастаться, но я победил с большим отрывом.
Он взмахнул рукой в витиеватом жесте, показывая мне входить в заросший сад.
— У тебя не было оппонентов, — подметил Кэм.
— Путь наименьшего сопротивления, друг мой, — сказал Дариус, хлопнув его по плечу в одном из тех жестов мужчина-мужчине. Его внимание вернулось ко мне, и он развёл руки в стороны. — Ну, что думаете о вашем новом переднем дворе?
Я осмотрелась. Неровная дорожка из песчаниковых плит. Бесформенные кустарники, колючие заросли, облезающая бирюзовая краска на досках крыльца.
— Это цветы или сорняки? — спросила Зои, отдирая чертополох от своих брюк.
— Зацените. Это цветущие сорняки. Разве не здорово? Предыдущие владельцы ценили ландшафтный дизайн, не требующий особых усилий. Так откуда вы знаете моего приятеля Кэма? — спросил Дариус, когда мы поднялись на ступени крыльца.
У меня сложилось ощущение, что он пытается отвлечь меня от того, какой скрипучей была древесина.
— Она и не знает, — сказал Кэм, удивив меня тем, что положил эти большие ладони на мои бёдра и отвёл меня в сторону от треснувшей и прогнувшейся ступеньки.
От физического контакта я утратила всякий ход мысли.
— Они вместе поиграли в доктора, — сказала Зои.
Дариус поиграл бровями.
— Что ж, учитывая вашу профессию, мисс Харт, надеюсь, вы везде находите вдохновение.
У этого парня были откровенно президентские навыки ведения светских разговоров.
— Ты себе не представляешь, — пискнула я, нормально встав на крыльцо.
Кэм прищурился, я так понимаю, выражая тем самым какое-то прищуренное мужское осуждение.
Я медленно повернулась по кругу. Всё было не идеальным. Клумбы были полны скелетных останков мёртвых растений. Некоторые половицы покорёжились. А паутины на карнизах были такими агрессивными, что выглядели как декор к Хэллоуину.
