Лаура: Что ты делаешь в Доме Сердца, Кэмми? Пытливые глазки хотят знать.
Она прикрепила гифку какого-то жуткого типа с биноклем.
Я инстинктивно повернулся к забору и заметил дёрнувшуюся занавеску в окне первого этажа соседнего дома. Фелисити Снайдер была практически агорафобным (её слова, не мои) дизайнером видеоигр, всё свободное время ела сухие завтраки, окрашивавшие молоко в неестественные цвета, вязала и наблюдала за всем, что происходит вокруг её кирпичного дуплекса.
— Серьёзно, Фелисити? — крикнул я.
Она отодвинула занавеску и прижалась носом к сетке на окне.
— Дариус реально продал Дом Сердца? Какая из себя новая хозяйка? Это брюнетка в очках или кудрявая? Или они пара? Ты будешь ремонтировать дом для них?
— Я бы посоветовал тебе прекратить, пока я не решил перестать доставлять тебе сухие завтраки к двери, — предупредил я, когда мой телефон снова завибрировал.
— Да, сэр, слушаюсь, сэр, — сказала Фелисити, шутливо отдав честь. — Но серьёзно, ты думаешь, они нормальные, или мне надо начать планировать кампанию по тому, как заставить их съехать?
— Уйди, — сказал я, открывая новое сообщение.
Гейдж: Согласно моим источникам (папа), Кэма видели, когда он вёз двух странных женщин по городской площади в своём грузовике.
Леви: Странных в смысле они из цирка сбежали?
Гейдж: Кстати о незнакомках, я сегодня кое-кого встретил в Ваве. Горячая, загадочная и флиртующая.
Лаура: Все счастливые концы начинаются в Ваве.
Леви: Разве ты не берёшь паузу в поиске Мисс Идеальной после прошлой катастрофы?
Лаура: Новости! Фелисити говорит, что Кэм в Доме Сердца с двумя беглянками из цирка и нашим одарённым мэром!
— Серьёзно, Фелисити? — крикнул я через плечо, направляясь к фасаду дома.
Гейдж: Я слышу сообщения о том, что две женщины переехали Гуся на Эскалейде и потом врезались в городской знак примерно полтора часа назад. Но мне из надёжных источников известно, что Гусь всё ещё жив, поскольку пятнадцать минут назад он швырнул в папу рыбьей головой.
Лаура: Надо ли нам беспокоиться? Ворчливому Брату грозит опасность от незнакомок? Надо ли мне вызвать кавалерию Бишопов, и под кавалерией я имею в виду маму?
Леви: Самое недавнее фото Кэма. Ещё живой.
Он поделился зернистым, увеличенным снимком, на котором я стоял во дворе сбоку Дома Сердца и хмуро смотрел в телефон.
Я развернулся и показал средний палец в сторону дома Фелисити.
— Тебе надо обзавестись настоящим хобби, Снайдер!
— С чего бы мне делать это, когда ты предоставляешь такое развлечение? — окликнула она в ответ.
— Прекрати писать моей семье обо всём.
— Ты, ээ, закончил показывать вселенной средний палец, дружок? — спросил Дариус со ступеней крыльца.
— Почти, — я подождал ещё пять секунд, и пришло новое сообщение. Оно было от Лауры, и там было фото того, как я показываю Фелисити средний палец.
Лаура: Доказательство жизни.
Гейдж: Как по мне, выглядит нормально.
Леви: Передай от нас привет Фелисити.
Я затолкал телефон обратно в карман и пошёл за Дариусом внутрь.
Как только мои ботинки коснулись паркетных полов с узором в двойную ёлочку, воспоминания пробудились к жизни как призраки. Доротея и Изабелла. Запахи свежей штукатурки и тёплого печенья. Эхо хриплого смеха. Так было с каждым уголком Стори-Лейка. Каждое место содержало в себе минимум десяток воспоминаний. Стучать в двери, чтобы продавать всякую фигню в рамках школьных сборов средств, вечерние игры в бейсбол, работа в саду с братьями, чтобы заработать немного карманных деньжат. Подъездная дорожка, где Леви шарахнул Гейджа по голове лопатой для чистки снега. Пристройка-детская к дому Лэндри, которую мы выполнили вместе как нашу первую официальную работу.
Дариус хлопнул в ладоши, когда Хейзел и Зои присоединились к нам в фойе с арочными потолками.
— Предыдущей владелицей была…
— Доротея Уилкис, — закончила за него Хейзел.
— Люблю женщину, которая приходит подготовленной, — сказал чудо-мальчик, похлопывая себя по груди.
Она казалась забавляющейся.
— Это вроде как моя работа.
— Когда Доротея скончалась, она завещала городу и имущество, и её место в городском совете. Вы получаете право на оставшиеся года её срока. А город получает возможность использовать деньги от продажи дома на обновление инфраструктуры.
— Сколько работы требует это место в городском совете? — перебила Зои. — У Хейзел будет очень занятой график.
— Это работа на полную ставку, — соврал я.
Дариус скрыл очередной смешок за кашлем.
— Ах, и снова этот юмор Бишопов. Это максимум час или два в неделю. В основном письма на электронную почту. И ещё ежемесячное собрание, открытое для всей общественности.
Это было откровенной ложью. Если у кого-то возникала проблема, то ежемесячные совещания могли тянуться часами. А проблема у кого-то находилась всегда, и они хотели подробно обсудить с тобой эту проблему всякий раз, когда видели тебя в городе. А учитывая размеры Стори-Лейка, это происходило почти каждый день.
— А теперь, справа от вас вы можете видеть гостиную с оригинальной мраморной отделкой камина, — Дариус повёл всех через дверной проём из древесины чёрного ореха в комнату с высоким многоуровневым потолком и отклеивающимися обоями с розами. Всё было покрыто толстым слоем пыли.
Несколько предметов мебели было сдвинуто вместе в центре комнаты и накрыто тканью для защиты от пыли. По бокам от камина была пара витражных окон, украшенных сердцами.
— Вау. В таком очаге можно сжечь человеческое тело, — благоговейно сказала Хейзел.
Я бросил на неё взгляд, и она поморщилась.
— Прости. Я писатель. Не профессиональный убийца.
— Хейзел пишет ромкомы-бестселлеры, — объяснил мне Дариус.
Супер. Женщина-романтик, решительно настроенная пытками загнать каждого свободного парня в брак — это с моей точки зрения ещё хуже, чем звезда реалити-шоу.
— Дымоход не работает, так что там ни огонь не развести, ни труп не сжечь, — сказал я.
— Уверен, Братья Бишопы смогут это исправить, — упорствовал Дариус. — Или вы можете превратить камин в газовый, чтобы не было необходимости беспокоиться о дровах и растопке.
Пока Дариус и Хейзел сравнивали газовые и дровяные камины, я бродил по комнате и пытался отогнать головную боль, которую вызывали у меня эти люди. Полы были поцарапанными и отчаянно нуждались в хорошей шлифовке. Но доходившие до пояса панели из ореховой древесины, которыми были обшиты стены, а также потолочные плинтусы ручной резьбы до сих пор вызывали у меня благоговейный вздох даже под слоем пыли и паутины.
Вопреки тому, что работа над этим проектом никогда не состоится, я не мог не оценить мастерство.
Я щёлкнул выключателем люстры, напоминавшей массивный взрыв хрусталя и золотых листьев, но она не зажглась.
— Люстра сдохла. Наверное, нужно полностью обновить проводку, — самодовольно предупредил я. Ещё одна ложь. Мы сами десять лет назад поменяли тут проводку, и этому светильнику нужны лишь новые лампочки и кто-нибудь с лестницей. Но я ни за что не уступлю Хейзел Ромком Харт, потому что она максимум через месяц соберёт чемоданы и уедет, оставив город и бизнес моей семьи в ещё более худшем состоянии, чем сейчас.
— Ты нарочно пытаешься подпортить мне настроение, Кэм? — спросила Хейзел с другого конца комнаты.
Она выглядела раскрасневшейся и взволнованной, точно у неё только что был лучший секс в её жизни. Образ, который сопровождал эту мысль, был немедленно изгнан из моего мозга. Я устал. Засиделся допоздна над нашим последним отчётом о прибылях и убытках, повелевая цифрам измениться в нашу пользу. Вот в этом и дело. Я устал и позорно долго не утруждался обнажаться перед кем-либо. Вот почему данная конкретная женщина… раздражала меня.
