Выслушав ее речь, следователь с интересом поворачивает голову ко мне.
Вообще, у меня складывается такое ощущение, словно он в какой-то мере забавляется происходящим! У него прям-таки искорки смеха в глазах!
— Вам смешно, да? — взвиваюсь я. — Вам смешно, а он там, может, умирает сейчас!
— Вы же понимаете, что паспорт придется отдать прямо сейчас? — усмехается он.
Понимаю.
— Силой отберете? Или в тюрьму посадите? — огрызаюсь я.
— Отберем, конечно, — вставляет Илона. — Еще и дочку мою втянула сюда!
— Кста-а-ати! — вспоминает следователь. — О дочке! У нас позавчера девочка из этой же квартиры проходила с попыткой суицида. Ваша?
— Ну, понимаете…
53 глава. Наша полиция нас бережет
И вот теперь уже я с интересом и каким-то злорадным удовлетворением наблюдаю за тем, как выкручивается Илона.
И, надо сказать, даётся ей это непросто.
А у меня складывается впечатление, что следователь понимает ситуацию, в том смысле, что он в курсе нее! Он не делает особых записей, но в то же время четко помнит имена участников событий. Ну, и ладно бы наши запомнил, но он Никиту называет по отчеству! А ни я, ни Илона, кажется, отчества и не называли даже…
— А что там по совращению у нас? — вдруг спрашивает он.
И вопрос звучит так, словно он о погоде за окошком интересуется — обыденно и просто.
Я, естественно, не мигая, жду реакцию Илоны.
Она от неожиданности меняется в лице.
— Мы с Миланой написали на Никиту заявление. Вот там и прочитайте подробности. Сколько раз я должна одно и то же рассказывать! Да и я вас сейчас совсем по другому делу вызвала!
— Что-то мне подсказывает, что нам всем сейчас придется ехать в…
— Отделение? — перебивает его Илона. — Не могу я! Мне вообще уже на работу пора! Пусть ЭТА возвращает мне паспорта и давайте уже закругляться!
— А вы, девушка, не мешайте работе полиции. Тем более, что мы с вами только начали беседовать. И даже еще не составляли никаких документов!
— О, Господи! Да вы издеваетесь надо мной, что ли? Я и до вас уже опаздывала!
— Я смотрю, мужа в реанимации вы не торопитесь навещать, — задумчиво произносит следователь.
— Да это вообще… не ваше это дело! — возмущается Илона.
— Да ей выгодно будет, если он умрет! Квартира ей достанется. У Никиты же нет больше родственников.
Они вдвоем синхронно поворачиваются ко мне.
— Хм. Вон оно в чем дело…
— Да кто ты такая, чтобы лезть в нашу жизнь! — кричит Илона.
И тут меня словно осеняет! Е-мое! Да тут же спорный вопрос-то!
— Есть только один маленький неприятный для тебя момент, — говорю я. — У Никиты есть наследница. Наша с ним дочка. Вот. Так что тебе в любом случае придется делиться. А там посмотрим, может, я еще и всё заберу.
Ох, не знаю, доставлял ли мне хоть когда-нибудь разговор с неприятным человеком такое удовольствие, как конкретно в этот момент! Меня аж эйфорией захлестнуло, ну, честное слово, от того, какое на лице Илоны отразилось удивление!
Даже не удивление, нет! Шок! У нее выпучились глаза и открылся рот, а руки вцепились в столешницу стола так сильно, что пальцы побелели. Она открывала и закрывала рот, силясь что-то сказать, но звуки всё не шли из ее горла.
Ах, ты, оказывается, не знала этого? Ну, здорово. Вот теперь знаешь…
— Ну, собственно, скажу так, — выдает следователь неожиданно. — Два дня назад Воронец был у меня. И обрисовал положение дел. Я в курсе вашей истории, дамы. Сегодня, когда на этот адрес пришел вызов, так уж звезды сошлись, что именно я к вам приехал. Я так понимаю, мужика надо от вас девушки, спасать…
— Что значит «спасать»? — верещит Илона, перебивая его.
— А то и значит. Госпожа Славова, — он кивает мне. — Вы сейчас вызываете такси и… едете… Куда вы там ехать собирались? В больницу? Через час чтобы вернулись обратно и вернули то, что одолжили у госпожи Ростоцкой.
— Как это? — кричит Илона. — Да что вы себе позволяете! Я жаловаться буду! Я на вас заявление напишу!
— А пока гражданка Славова съездит по делам. Мы с вами побеседуем о вашей дочери и, заодно, с нею тоже. Потому что дело по заявлению о совращении тоже веду я. Видите, как нам всем сегодня повезло.
— Мне говорили, что это делает инспектор по делам несовершеннолетних и в присутствии педагога.
Следователь смотрит на часы.
— Ну, дежурный педагог у нас в отделении на примете есть. А инспектора мы сейчас организуем вообще за пару минут. Так что всё будет в ажуре, как говорится.
Поворачивается ко мне.
Смотрю на него, как на инопланетянина.
Да как такое вообще возможно?
— Вы еще здесь? — спрашивает, показывая глазами на входную дверь.
Подхватываюсь и лечу на выход, не слушая криков Илоны.
На секунду врываюсь в квартиру соседки.
— Милана, я через час за тобой вернусь! Держись тут! Теть Тань, присмотрите за ребенком, пожалуйста!
— А что ты…
— Приеду, всё объясню!
На ходу вызываю звоню Золотарёву. Его и ждать не приходится — подбирает практически у подъезда.
Не веря в происходящее, всё время в дороге нащупываю документы в сумке.
Неужели так бывает?
Как тут не поверить в то, что наша полиция нас бережёт!
54 глава. Я скоро вернусь
— Посиди здесь. Только тихо. Мне к доктору надо ненадолго сходить.
— Мам, а он кто? Р-робот? — испуганно.
— Почему робот? Это же Никита. Ты не узнала его, что ли? Он… Папа твой.
— Папа? — озадаченно. — А где он был?
— Далеко. Плавал по морям, по океанам на огромном корабле. А теперь вот, к нам вернулся.
— Тепеврь с нами будет?
— Да. С нами. Только не трогай его. Обещаешь?
— А он спит?
— Спит. Не нужно будить. Доктор будить не разрешает. Обещаешь?
— Да. Не буду тр-ровгать.
Слышу, как Яся уходит, как со скрипом закрывается дверь.
Чувствую, что Розочка где-то совсем-совсем рядом.
Силюсь открыть глаза, но веки такие тяжёлые, словно на каждое по кирпичу положили. Не получается.
— Спи, спи-и-и, — шепчет Розочка вдруг прямо в ухо, потом отодвигается и продолжает громче. — А я тебе сказку р-р-раскажу. Жили-были колобок и р-рукавичка. Жили на кр-раю сивнего мор-ря… И вот колобок говор-рит. Дай мне р-рукавичка р-ружье, пойду я на охоту…
Тянет меня за указательный палец. Потом за большой.
Потом, затаившись, приближается к голове.
Я не вижу, но чувствую.
Чувствительно тыкает пальцем в щеку.
От неожиданности я каким-то чудесным образом резко преодолеваю своё бессилие и распахиваю глаза.
— Оё-ёй! — испуганно вскрикивает, отшатывается назад, цепляет стоящий у моей кровати стул. Стул с грохотом падает. Ребёнок исчезает из зоны моей видимости, как будто прячется куда-то под кровать.
— Р-розочка? — рычу хриплым жутким голосом, который как будто не мне принадлежит. Её имя так дерет горло, как будто я глотаю наждачную бумагу.
— Я нечаянно! — плаксивым голоском снизу.
— Да не плачь, всё в порядке, — бестолково взмахиваю рукой, как будто пытаюсь её нащупать.
Выглядывает совсем рядом из-под кровати.
Длинные волосы заплетены в две толстенькие косички. Бровки страдальчески сведены домиком.
— А зачем у тебя трубки? — показывает пальцем на моё лицо.
Свожу глаза к носу, пытаясь рассмотреть себя.
Розочка хихикает. Видимо, я комично выгляжу.
Из носа, действительно, торчит трубка. Сглатываю, ощущая ее, как чужеродный предмет где-то там, внутри. Горло и нос дерет, как при сильной ангине.
И я внезапно вспоминаю.
Я когда отключался там, в своей квартире, с Миланой, почему-то думал, что всё, что возвращения не будет. Что я умираю.
Было страшно. Реально страшно.
Казалось, что сердце в груди разрывается — что вот-вот лопнет, не выдержав какого-то нереального давления. И горячо-горячо было слева, словно изнутри кипятком обдали.
