Невеста для принца (ЛП) - МакЭвой Дж. Дж.

Холодный воздух не задел ни меня, ни Гейла. Я попыталась вырвать руку, чтобы выйти, но он не отпустил меня. Я немного повисла на двери.

— Гейл, ты не сможешь скрыться от этого, — сказала я.

Я знала, как он себя чувствует. Я сама через это проходила. Но мир всегда находит способ заставить тебя столкнуться с правдой.

Он вздохнул, ничего не сказав, и последовал за мной.

Ещё один странный момент: они просто оставили машину посреди аэропорта.

Когда мы вошли внутрь, они даже не обратили на это внимания, сразу направив нас в зону безопасности авиакомпании «Эрсовиан Эйрвейс».

Ещё один странный момент? Несколько человек за стойкой опустили головы, а некоторые даже плакали. Гейл заметил это, но прежде чем мы успели что-то спросить, нас снова повели через аэропорт.

На этот раз прямо через контроль TSA. Никто не остановил нас — времени на это не было. Я была уверена, что если бы они захотели, нас могли бы просто посадить на ближайший самолёт.

Группа вокруг нас увеличивалась: к Искандару и Вольфгангу присоединилась охрана аэропорта и незнакомые мужчины в чёрном. Вскоре я уже не понимала, куда мы идём. И всё это время никто не сказал ни слова о том, что происходит.

Мы шли так долго, что мне казалось, прошли целые часы, прежде чем нас пустили в какой-то частный зал. Внутри стояли несколько мужчин — пожилых, с седыми волосами, с таким выражением, как будто они только что услышали очень плохие новости. Когда они увидели Гейла, выпрямились.

— Мой отец? Король… — тихо спросил Гейл. — Он мёртв?

Мужчины переглянулись, и когда один из них заговорил, я увидела, как Гейл вскинул голову, а его лицо исказилось от недоумения. Он сказал что-то и покачал головой. Я бы отдала всё, чтобы понять, что они говорят. Но я расслышала только одно слово.

— Артур.

Гейл резко отпустил мою руку и закричал что-то, что я не смогла понять.

Глава 26

Гейл

— 28 ноября в 5:37 утра по центральноевропейскому времени принц Артур Фицвильям Персиваль Генри был объявлен мёртвым на месте происшествия в аэропорту королевы Амасовы в Монельрене. Он получил смертельные травмы в результате крушения самолёта, произошедшего вскоре после взлёта, примерно в шестидесяти метрах (двухстах футах) от взлётной полосы. Принц выжил после первого удара…

— Замолчите!

Я не мог поверить своим ушам. Это была ошибка. Они ошиблись. Разве они понимают, что говорят? Как это мог быть Артур?

— Я говорил с братом прошлой ночью! Что вы несёте? Как вы смеете шутить подобным образом?

Мужчина шагнул ближе, склонив голову и приложив руку к сердцу.

— Аделаар…

— Я сказал, замолчите! Как вы смеете называть меня так! Аделаар есть только один, и его имя — принц Артур, и он не мёртв! Искандар, дай мне телефон! — я протянул руку, но он стоял как статуя — немой, глухой, слепой. — Я сказал, дай мне чёртов телефон! Я сам ему позвоню! Мы оба посмеёмся над тем, как глупо вы выглядите! Дай мне телефон! Слышишь? ДАЙ МНЕ ТЕЛЕФОН!

Я подошёл к Искандару и начал рыться в его пиджаке. Руки дрожали... или это ноги, или моя голова? Я не знал. Мне просто нужен был телефон. Схватив его, я набрал номер. Но сигнала не было. Как это могло быть? У Аделаара всегда была связь. Если линия занята, то об этом сообщали.

— Что-то с его телефоном, но, уверяю вас, как только я до него доберусь... — я рассмеялся, потому что всё это было безумием.

Я говорил с ним прошлой ночью. Мы разговаривали. Он, как обычно, читал мне лекции. Разве прошли хотя бы сутки?

— Ваше Высочество.

Я поднял взгляд на незнакомого мужчину, который явно лгал. Он протянул мне телефон.

— Королева…

Я выхватил его.

— Мама! Мама, что происходит? Это какая-то глупая шутка? Вы решили меня проучить? Это не смешно. Позови Артура к телефону прямо сейчас.

Она молчала.

— Мама! Это неправда. И я не хочу кричать на тебя, так что позови Артура. Пожалуйста.

— Г-Гейл... — сквозь её голос прорвался всхлип.

Я покачал головой.

— Нет. Речь идёт об Артуре. Мне всё равно, что вам сказали. Это Артур, тот самый, который дважды в день выходит на прогулку, который чистит зубы после каждого приёма пищи. Он не собирается умирать. Он проживёт сто двенадцать лет. Так что, в третий раз, пожалуйста, позови его к телефону, мама. Пожалуйста. Пожалуйста, позови его.

Она выдохнула, прежде чем заговорить.

— Гейл, ты теперь Аделаар. Ты наследный принц, и ты должен... — она снова с трудом подавила рыдания. — Ты должен собраться. Помни, что я сказала тебе перед отъездом. Мы все ищем кого-то, кто придёт и спасёт нас, но никто не придёт, потому что это наша обязанность — спасать. В этом суть монархии, суть короны — идти вперёд, чтобы страна могла делать то же самое. Я увижу тебя, когда ты вернёшься. Береги себя. Я люблю тебя.

Это не было реальностью.

Это не могло быть правдой. Я обвёл взглядом остальных.

— Уходите.

— Сэр…

— Уходите! Это приказ... как вашего... как... Я приказываю оставить меня в покое!

И это должно было быть правдой, потому что они подчинились. Они ушли, один за другим. Когда все исчезли, я рухнул на колени. Всё моё тело подкосилось под весом мира, который теперь оказался на мне. Тот груз, что прежде держали отец и Артур.

Теперь он был на мне.

Я не мог дышать.

Я хотел дышать.

— Гейл…

Я вздрогнул от прикосновения. Подняв взгляд, я сквозь пелену собственных слёз увидел её.

— Одетт?

— Я здесь, — прошептала она, обнимая меня. — Я рядом.

— Это мой брат... это Артур. Как такое могло случиться с Артуром?

Одетт

Он плакал в моих объятиях. Он умолял меня сказать, что это всё страшный сон. А потом плакал ещё сильнее. И всё, что я могла — это держать его и плакать вместе с ним. Всё было плохо. И так будет до конца его жизни.

Я ненавидела, когда мне говорили что-то подобное после смерти моего отца. Никогда не бывает «хорошо». Я так надеялась, что он никогда не узнает этой боли... но он узнал. И я чувствовала себя совершенно беспомощной.

Не знаю, сколько времени мы так сидели. Когда слёзы иссякли, я помогла ему подняться с пола и усадила на стул. Попыталась дать воды, но он отмахнулся.

— Я думал... я готовился к тому, что потеряю отца. Умолял Бога пощадить его. А вместо этого он забрал моего брата, — Гейл закрыл глаза, покачав головой. — Моя мать была права. Мы прокляты.

— Нет, это не так.

— Ты не понимаешь, — он всхлипнул, вытирая нос. — В каждом поколении нашей семьи происходят три страшные трагедии. Люди называют это Монтерейским проклятием. Мой дед потерял троих своих детей, одного за другим, в странных несчастных случаях. Его отец, мой прадед, потерял Эрсовию из-за нацистов. Его жену и сестру поймали и убили, а сам он оказался в изгнании. Это повторяется снова и снова, и я никогда не задумывался об этом всерьёз. А теперь настала наша очередь. У моего отца разрушается мозг, из-за чего он растратил всё наше состояние. А мой брат... мой брат погиб в авиакатастрофе? Разве это не проклятие, Одетт? Я раньше не верил в это…

— Не смей начинать верить в это, — прошептала я, взяв его лицо в ладони.

Гейл сжал веки и попытался отстраниться.

— Гейл! Не смей думать, что это проклятие. Боль и трагедия могут коснуться любого. Разве я проклята из-за своей утраты? Нет. Я просто человек. Ты тоже человек. Да, ты страдаешь. Но сейчас легче поверить, что мир обрушился именно на тебя, чем признать, что ты такой же, как и все, кто переживает горе.

— Я не такой, Одетт. Я принц. Теперь наследный принц. Как? Я не могу... Это место принадлежит Артуру. Только ему. Пока его наследник не займет трон. А не я. Никогда не должен был быть я, — снова покатились слёзы.

— Когда ты рядом со мной, ты просто Гейл, — прошептала я, склонившись лбом к его лбу. — Ты — мой муж. Просто человек. И сейчас тебе больно, я понимаю. Но я прошу, умоляю тебя, не теряй веру. Ты справишься с этим. Я знаю, сейчас так не кажется. Я знаю, что это заберет все твои силы. Но ты справишься. Это не проклятие. Это жизнь. И ты не должен позволить ей победить тебя.