— Не будь такой, Орешек, — сказал Джим в своей очаровательно мальчишеской манере. Это вызывало у меня желание блевануть на его замшевые мокасины.
(Имя Хейзел можно дословно перевести как «фундук» или «лещина», отсюда и орешек, — прим)
— Ну, когда Джим позвонил и сказал, что у тебя какой-то кризис среднего возраста, ты забросила писательство и переехала в глушь, я сказала Ставросу, что с медовым месяцем придётся подождать. Моя девочка нуждается во мне.
— Нет у меня никакого кризиса среднего возраста, и я не перестала писать. Но могу и перестать, когда меня отправят в тюрьму за убийство, — сказала я выразительно в сторону Джима.
— Какие-то проблемы? — потребовал Кэм, присоединяясь к нам.
— Почему бы вам, ребята, не пойти выпить пару бутылочек пива за мой счёт, и не позволить нам поговорить, — предложил Джим, весь такой очаровательный, вытаскивая свой зажим для банкнот.
Кэм взял предложенные сорок долларов, сунул в карман, затем сказал:
— Неа.
Зои подавила смешок.
— Ого, — мама окинула Бишопов одобрительным взглядом. — Представь меня своим друзьям, Хейзел.
Я меньше всего хотела стоять тут в своем вспотевшем поражении и проводить формальные знакомства.
— Мама, это Кэм, Леви и Гейдж. Ребята, это моя мать, которая сейчас должна быть на яхте посреди Средиземного моря.
— Что ж, я внезапно уже не так сильно беспокоюсь за тебя, — сказала мама, протягивая руку Кэму.
— Что ты здесь делаешь, Джим? — потребовала Зои. — Приглядываешь за своими инвестициями?
Джим поднял руки ладонями вверх.
— Давай будем сохранять цивилизованность, Зои.
Она оскалила на него зубы, и теперь пришёл черед Кэма улыбаться.
— Зои. Мне стоило знать, что ты не дашь Хейзел сбежать в одиночку, — сказала мама, притягивая её в принудительное объятие.
— Рада видеть тебя, Рамона, — сказала Зои, сбежав из объятия. — Твоё кольцо выглядит так, будто им можно глаз выколоть. А теперь, какого чёрта ты сделаешь здесь с бывшим мужем твоей дочери после того, как он обманом присвоил себе её работу?
Глаза моей матери прищурились.
— Прошу прощения?
— Да, ээ, Зои, я не то чтобы делилась этой информацией, — сказала я.
Джим нервно усмехнулся.
— Необязательно драматизировать по этому поводу.
Я столько раз слышала эту снисходительную фразу, что она почти стала нашим «саундтреком». Первый раз я услышала её, когда мы с Зои наклюкались дешёвым вином на ужине в честь вручения литературной награды. Он затолкал нас в такси и отправил домой, пока мы его не опозорили. Каждый раз эта фраза пристыживала меня к послушанию. В конце концов, имидж — это основа репутации. И если он женился на женщине гораздо моложе его, он не хотел, чтобы его коллеги считали меня инфантильной и незрелой.
«Что ж, нахер это».
Кэм смотрел на меня, спрашивая разрешения на... Ну, я не знаю, на что именно. Но я подозревала, что это включало в себя агрессию и нешуточные оскорбления. Я покачала головой. Я должна была сама разобраться с этим бардаком, давно пора.
— Я буду драматизировать столько, сколько пожелаю, колоссальный ты засранец, — объявила я, снова сдувая чёлку с глаз.
— Хейзел, ну же, я не вижу причин, по которым мы не можем оставаться цивилизованными.
Прежняя Хейзел прогнулась бы, позволила ему сказать своё и в итоге согласилась бы с ним. Но Прежняя Хейзел мертва. А Новая Хейзел немало времени проводила с Кэмпбеллом Бишопом.
— Я дам тебе причину. Я не хочу быть цивилизованной. Я не просто так игнорировала твои звонки, сообщения и письма, Джим. Я не знаю, что на тебя нашло, раз ты приехал сюда и привлёк мою мать после того, как ты украл у меня три мои первые книги при разводе. Но ты и твои льняные штаны должны уйти немедленно, потому что ничто из твоих слов меня ни капельки не заинтересует, и последний человек, который меня выбесил, принудительно искупался в озере.
Нас окружили разрозненные аплодисменты, и я осознала, что мы собрали небольшую толпу.
Гарланд поднял телефон перед моими глазами.
— Гарланд, вот Богом клянусь, если ты сделаешь это фото, я тебя выслежу и скормлю тебе твой же телефон, — рявкнула я.
— Божечки. Кэм точно дурно на тебя влияет, — пробормотал он, но всё же спрятал телефон в задний карман для безопасности.
— В смысле он украл твои книги при разводе? — потребовала мама. Сладкозвучные интонации «трофейной жены» исчезли без следа. На их место пришла сталь. — Потому что ты же знаешь, что тебе надо было лишь попросить моей помощи, и я бы отправила команду адвокатов на твою защиту.
Моя мать знала самых лучших и самых дорогих адвокатов по разводам в любом из крупных городов мира.
— Я сейчас не хочу в это углубляться, мама. Зачем ты здесь, Джим? — я скрестила руки на груди.
— Я здесь потому, что ты мне небезразлична. И ты явно нуждаешься в наставлениях, — он жестом показал вокруг нас, будто нас окружали доказательства. Но нас окружали лишь мой город, мои соседи, мои друзья.
— Тебе на меня плевать точно так же, как мне плевать на тебя, — упорствовала я.
— Давай поговорим где-нибудь... в приватной обстановке, — сказал он, глянув за меня на Кэма и его братьев.
— Не бывать этому, — сказал Кэм, подходя ближе, чтобы встать рядом со мной.
— Говори, что хотел, — к нему присоединился Гейдж.
— Затем убирайся к чёрту, — добавил Леви, вставая по другую сторону от меня.
Джим выглядел так, будто вот-вот подавится своим эрудированным языком. Он привык к цивилизованному всаживанию ножа в спину, а не к конфронтациям лицом к лицу.
— Ладно. Я просто пытался уберечь тебя от позора, — сказал Джим, достав руки из карманов и положив их на бёдра как разочарованный профессор.
— Единственный человек, в оберегании которого ты заинтересован — это ты сам.
— Это неправда, — пресмыкался он.
— Мужик, если ты в следующие пять секунд не перейдёшь к бл*дской сути, мои кулаки сопроводят тебя за пределы города, — сказал Кэм.
Джим фыркнул.
— Агрессия становится ответом лишь тогда, когда в уравнении отсутствует интеллект.
Кэм слегка двинулся в его сторону, и мой бывший муж отпрыгнул назад.
Джим с трудом сглотнул.
— Ладно. Хейзел, тебе надо отказаться от этого абсурдного проекта на досуге. Ты по контракту обязана написать ещё одну книгу в серии Спринг-Гейт. Издатель хочет этого, а не нового сопливого кризиса среднего возраста в духе «Ешь, Молись, Паси Коров», который ты сейчас пишешь.
Весь воздух с едва слышным свистом покинул мои лёгкие. Я хотела согнуться пополам, но заставила себя смотреть ему в лицо.
— Откуда ты знаешь? — дрожь в моём голосе безумно раздражала.
— Вчера я обедал с твоим редактором и командой из отдела по работе с авторами.
— Чего ты делал? — потребовала Зои. Гейдж резко вскинул руку и поймал её за талию прежде, чем она успела бы накинуться на Джима.
— Ты не мой агент. Ты не имеешь права притворяться, будто представляешь меня, — сказала я, выпрямляя спину, пока меня охватывала ужасная тошнота.
— Хейзел, слушай. У нас всех есть личная заинтересованность в том, чтобы ты преуспела. Дай им ещё одну книгу Спринг-Гейт.
Я качала головой ещё до того, как он договорил предложение.
— У тебя есть личная заинтересованность, потому что ты получаешь роялти за первые три книги в серии. Потому что как бы ты ни обсирал мои книги и мои истории, они обеспечивали нас, пока ты играл в Мистера Самомнение. Книги, которые ты называл нереалистичным «порно для мамочек» и «бесполезным фуфлом», сейчас оплачивают аренду твоей чёртовой квартиры.
Кэм зарычал, и Джим отступил на полшага назад.
— Ты отстой! — выкрикнул кто-то из толпы. Всюду раздавалось согласное бормотание.
— Джим, это правда? — спросила моя мать.
— Я имел право на равную долю, — сказал Джим. На его пафосной рубашечке появлялись пятна пота.
— Ты мудак, — прорычала Зои из-за барьера руки Гейджа.
