В этом испуганном визгливом крике я сразу узнал голос Степана.
– Говорил же, не лезьте в затон! А вы что?! Хозяин с меня шкуру за вас спустит! А ну как не очнется Андрей Владимирович-то?
– Очнется! – В голосе Игната – дрожь, то ли от холода, то ли от страха. Нет, от холода, страх моему брату неведом.
Да не о том я! Живой Игнат! Живой, Пресвятая Богородица! И я живой, наверное…
Хотел заговорить, успокоить их, но вместо слов из горла вырвался кашель пополам с речной водой. Я кашлял долго, до слез, до боли в груди, а кто-то сердобольный лупил меня по спине, помогая избавиться от остатков воды и ужаса.
– Ты как, брат? – Игнат сидел на корточках, с его мокрых волос стекала вода, а кожу серебрила снова выглянувшая из-за туч луна. Глаза его были почти черными от расширившихся зрачков, а зубы выбивали барабанную дробь.
– Очнулся барин! Ой, святые угодники! Что ж вы делаете со мной, огольцы?! – Рядом с Игнатом появился Степан в мокрой одежде, тоже дрожащий. – Какой бес вас в воду погнал?
Ответить мы не успели, Степана было не остановить.
– Уберег Господь неразумных! Я ж крепко сплю, а тут точно в бок кто толкнул: вставай, Степка, беда пришла! – Он клацнул зубами, перекрестился, принялся стаскивать с себя одежду. – Вскочил, не понимаю, что я, где я, а только слышу, в затоне кто-то барахтается. И не видать ничего. Хоть глаз выколи, тьма такая. И жуть… аж до костей. – Степан снова перекрестился. – Я сразу понял, что это она вас приманила. Ведьма! Ей такие мальцы в радость. Скучно ей одной-то.
– Это ты меня вытащил, Степан? – Я благодарно кивнул Игнату, набросившему мне на плечи одеяло. – Тебя благодарить?
– Благодарить? – Степан замер, посмотрел на меня как-то странно, а потом зачастил: – А не надо меня благодарить, Андрей Владимирович! Самая лучшая благодарность мне будет, если вы папеньке своему ничего не расскажете. Он же шкуру… шкуру с меня… – Конюх не договорил, отчаянно махнул рукой.
– Мы не скажем, – ответил за меня Игнат. – Не переживай, Степка, теперь это наша тайна. Согласен, Андрей?
Я кивнул. Хватит отцу горя, не станем рассказывать.
– Спасибо! Спасибо, сиятельство! – Степка кинулся было целовать Игнату руки, да тот отмахнулся.
– Костер разведи, – велел устало. – Согреться бы.
– Это мы мигом! Это запросто! – Степан засуетился возле уже почти погасшего костра.
– Ты ее видел? – спросил я у присевшего рядом Игната.
– Нет. – Тот покачал головой. – А ты?
– Только чувствовал.
– Страшно было?
– Страшно. А тебе?
– И мне…
С той ночи мы про ведьму больше не разговаривали, но думали о ней каждый день. Игнат тоже думал, я точно знаю. Я научился читать в сердце своего брата.
Он едва успел прочесть последнюю строчку, когда дверь в их комнату распахнулась. На пороге стоял садовник Ильич.
– Не спите, ребятки? – Он сдернул с головы кепку, рукавом рубашки стер испарину с загорелого лица. – Уф, жарища-то!
– Не спим, Ильич. – Дэн сунул дневник под подушку.
– Это хорошо, что не спите! Начальник велел мне дров для вечернего костра нарубить, а меня радикулит скрутил, будь он неладен. Помощники нужны. Не откажете старому человеку? – Он хитро сощурился.
– Да какой же ты, Ильич, старый человек! – усмехнулся Гальяно. – Ты мужчина в расцвете сил. Вот еще б не дымил, как паровоз, – добавил многозначительно.
– Намек понял! – Садовник кивнул, сунул руку в один из многочисленных карманов комбинезона, вытащил запечатанную пачку сигарет, протянул Гальяно. – Спасибо, парень, выручил!
– Не за что. – Гальяно заграбастал сигареты. – Так где дрова собирать? В парке?
– В парке нечего собирать. Те ветки, что я срезал, еще сырые, а нам сухостой нужен.
– В лес пойдем? – догадался Матвей.
– В лес.
– А отпустят? – спросил Туча осторожно.
– А кого мы спрашивать будем? – Садовник взвесил на ладони связку ключей. – Через запасной выход выйдем. Так удобнее, крюк делать не придется. У Максима Дмитриевича я вас отпросил, а Шаповалову и знать не нужно.
– Не любите вы его, как я погляжу, – усмехнулся Дэн.
– А за что его любить? Это ж не человек! Диктатор! Думает, раз фамилия у него графская, так он тут всему хозяин. А еще посмотреть нужно, что за фамилия и кто хозяин.
– Напутано что-то с графьями, – поддакнул Гальяно. – Там вепри, тут волки.
– А откуда знаете? – удивился Ильич.
– В библиотеке прибирались, видели.
– Вот что я вам скажу. – Ильич выбил из пачки сигарету и незажженной сунул в рот. – Один только из братьев настоящий граф, а другой так… пришей кобыле хвост.
– И кто же из них настоящий? – спросил Дэн.
– А вот не скажу! Догадайтесь сами! Вы, как я погляжу, парни пытливые, разумные. Так вы поможете мне? Или другого кого искать?
– Поможем! – Дэн встал с кровати.
– Ну так вперед! Времени у нас немного. Калитка запасная знаете где?
Они молча закивали.
– Тогда там и встречаемся через пять минут. Пойду за топором схожу.
В лесу жара ощущалась не так сильно. Если бы не комары, было бы вообще хорошо. Ильич шел, прихрамывая, иногда хватаясь за поясницу и чертыхаясь. Небольшой топорик он засунул за ремень комбинезона.
– Ты бы в медпункт сходил к медсестре, – сказал Гальяно с жалостью. – Она б тебе укол какой обезболивающий поставила.
– Боюсь я уколов! – отмахнулся Ильич. – Само как-нибудь… не впервой.
Так, в разговорах, они миновали развилку, и уже там Дэн понял, куда они держат путь. Не один он заметил. Туча побледнел, принялся с тревогой вертеть головой и, кажется, даже принюхиваться.
– А куда это ты нас ведешь, Ильич? – мучивший их всех вопрос задал Гальяно.
– Тут недалеко сухостой. – Садовник замедлил шаг. – Нарубим в одном месте, чтобы по всему лесу не бегать. Что-то не так, парни? – Он посмотрел на них с удивлением.
– Мы к Чудовой гари идем? – спросил Туча дрогнувшим голосом.
– К ней. – Ильич усмехнулся. – Что, уже наслушались баек про проклятое место? – спросил весело.
– Наслушались. – Туча бледнел на глазах. Дэну его состояние совсем не нравилось.
– Не бойтесь, парни, мы на саму гарь не пойдем. Да вот мы уже почти и пришли! Вон там сухостой.
– А кто это боится? – возмутился Гальяно. – Мы блуждающий огонь вон как тебя видели. Что нам какая-то гарь?!
