хочу поговорить с тобой в своем кабинете, отдельно!
Он покинул помещение.
— Иди, не заставляй его ждать, — подтолкнула Леонора, снимая фартук и вытряхивая остатки муки с меня
Я прошла по коридору куда она указала прямо до двери кабинета.
— Садись, bella
Лучиано всегда обращался ко мне исключительно, как bella.
— Я хочу показать тебе занимательный ролик.
Он включил на экран. Знакомый кабинет Адольфо, там был сам Адольфо, Винченцо и Рафаэль Сириани, который обхаживал меня во время свадьбы Габриэллы. Они говорили на итальянском, но внизу были английские субтитры.
— Я попрошу лишь малость, Адольфо, — произносит Сириани, — я потребую ту девушку, рассказчицу, хочу, чтоб она поработала немного на меня.
— Когда? — лишь спросил Винченцо деловито
Мое сердце сжалось сразу от боли.
— Желательно через неделю, когда я вернусь после поездки, — ответил Сириани скалясь
— Какой срок? — спросил снова Винченцо безразлично
— На месяц! Не больше! — усмехнулся Рафаэль
— Без проблем, — ответил Винченцо.
И мое сердце ухнуло вниз, разбиваясь на сотки мелких осколков, которые вонзились в мою душу, раня ее до крови. Я сглотнула накопившейся ком в горле. Не веря тому, что увидела, не было смысла проверять перевод и субтитры, картина была слишком реалистичной, да и отношение Винченцо ко мне не давало усомниться в этом. Видео было сделано в ту ночь, когда было собрание в доме Гуэрра.
— Выпей, — Лучиано протянул мне стакан воды
Я почти не дышала.
— Думаю, теперь ты понимаешь, зачем я тебя так сказать «похитил».
— Нет, не совсем, — отозвалась я глухо, не узнавая собственный подавленный голос
— Я дам тебе время переосмыслить увиденное, мы поговорим об этом через пару дней, — бросил Лучиано и проводил меня до комнаты, потому что мои ноги отказывали нести меня, я так ослабла, что готова была разрыдаться прямо у него на груди, но потерпела до того, как осталась одна.
На сердце открылась глубокая рана, душу опустили в самое пекло с раскаленным углем, тело содрогалось от моих всхлипов рыдания. Винченцо без единой заминки хотел отдать меня Сириани. Рафаэль выглядел, как победитель, который забрал меня словно обычный трофей на соревнованиях. Я не хотела верить, что я настолько не имеющая ценности для Винченцо, что он отдал меня не задумываясь, легко, беспечно. Моя неразделенная любовь эта самая малость всех бед, которые обрушились на меня. Сириани не выглядел добрым, наоборот он напоминал острозубую акулу, готовую откусить голову своего оппонента. Я даже не знаю, что бы было если бы Лучиано не похитил меня. Вряд ли Сириани будет рад новости о моем исчезновении. Разрастется конфликт. И даже сейчас, когда меня фактически отдали чужому человеку, я все еще заботилась о Винченцо, о том, что ему предстоит противостоять Рафаэлю. Я глупа. Безгранично. Не имею никакого понятия, о чем со мной будет говорить Лучиано, каковы будут его требования, что он мне предложит. Внутренний голос твердил, что это будет очередной подставой, жуткой реальностью, которую мне не избежать. Я бессилен упала на кровать и зарылась лицом в подушку.
Глава 29
Винченцо
Эстель будто провалилась сквозь землю. Исчезла из клиники куда ее возил брат. Он сказал у нее были проблемы с желудком. Но не помню, чтоб она жаловалась в последнее время и да и когда либо.
— И куда она делась, — злился отец
— Тебе доверили следить за ней, Джанкарло, — взвился я на него
— Я не знал, что она настолько важна! Наверное, очередная трусливая крыса, сбежала, обналичив налик, — брат отмахивался словно от навязчивой мухи
— Это все проделки Сириани, он специально похитил ее, чтоб я не смог выполнить обещание, и мы снова развязали войну! — я сжимал ладони в кулаки
— Ему не будет от этого никакой пользы, он жаждал этого перемирия не меньше нашего, — вмешался консильери отца
— Фабио прав! — добавил отец
— Может девчушка откуда вынюхала, кто мы и реально сбежала от страха. Я проверил ее финансовый движ, она обналичила все деньжата, что мы переводили ей, — предположил Орландо, который явно недолюбливал Эстель
Я скрывал от семьи правду, что она давно знает кто мы, но не мог поверить, что она может сбежать вот так, даже не попрощавшись. Она не была похожа на испуганную женщину, и я бы даже сказал она была сильно увлечена мной, и каждый раз искала мой взгляд среди толпы. Если это не было ее профессиональной игрой.
Наши люди патрулировали везде, на вокзалах, аэропорту, причалах, но Эстель и след простыл.
Я отправился в свой клуб. Зашел в комнату и вырубил нафиг все средства связи по которым можно было бы меня найти. Не хотелось ни с кем говорить и что-либо обсуждать. Пропажа Эстель стояла на повестке дня, и эту тему обсуждали все. Даже наша верная прислуга не ленилась шушукаться об этом по углам по дальше от хозяйских ушей. Я не знаю, кто распространил о ее пропаже, словно она являлась драгоценным камнем и ее украли с выставки эксклюзивных украшений. Девочка, безусловно, была лучшей для меня в последние месяцы. Секс с ней не сравниться ни с чем. Это как получать бесконечный оргазм и эстетическое удовольствие вместе. Она насыщала меня собой. 2 последних месяца на Ибицы особо полюбились мной. Я все гадал, когда же закончится эта светлая полоса в моей жизни. Я знал, что всегда, где то есть мрак, который тихо поджидает, чтоб поглотить все вокруг. Ловил себя на мысли, что я привязался к ней. Она стала маленьким кусочком, той к кому часто возвращались мои мысли. Я спал и видел, как беру ее сладострастное тело и опустошаюсь в мою тугую девочку. Мне было с ней не просто хорошо. Слово «хорошо» описывает мое состояние с любой из моих опытных шлюх. С ней было взаимопонимание и комфорт. Она чуяла мое настроение на расстоянии. Я прилетал на остров и видел, как она встречает меня, радуется, словно ребенок салюту. Даже ее нижнее белье всегда было подуманным до мелочей. Снимать его было моим особым фетишом. Я был одержим этой идеей: увидеть очередной продуманный образ и что еще лучше снять его к чертям собачьим о овладеть податливым телом с полна. Я все время прокручивал в голове проведенные с ней часы, которые казались короткометражными моментами, словно и не было их. Последнее воспоминание нарисовалось в моей памяти:
В темной и уютной покерной комнате моего клуба на Ибице, пропитанной ароматом дорогих сигар и легкого запаха виски, я вглядывался в свои карты, как в темные углы своей души. Я не видел символов карт,
