Часы в холле пробили половину девятого, когда Поппи проскользнула назад через входную дверь в Академию, гадая, заметили ли ее исчезновение. Сунув пальто и шляпку в шкаф под лестницей, она вошла в гостиную, глядя оценивающе по сторонам, но ей не о чем было беспокоиться. Мередит Мак Гинн играла «Лунную сонату» в сотый раз – и все так же скверно, с ошибками, а другие девушки сплетничали маленькими группками. Казалось, ни одна из них не заметила, что Поппи уходила.
– Поппи! – Энджел бросилась к ней через маленькую стайку девушек, теснившихся вокруг нее. – Поппи, ради Бога, где ты была? Мисс Тремэн искала тебя, и мне пришлось сказать, что у тебя разболелась голова, но горничная ввернула, что видела, как ты выскользнула через входную дверь!
Наступило молчание. Двадцать пар глаз созерцали Поппи в изумлении.
– Ты правда уходила? – спросила с трепетом Доротея.
Поппи пожала плечами.
– Конечно, – сказала она небрежно. – Я не понимаю, как вы можете сидеть здесь взаперти день за днем. Я просто думала, что неплохо бы нанести визит… в одно известное мне место.
– Но Поппи – куда? – выдохнула Энджел взволнованно.
Поппи знала, что теперь привлекла их внимание, и она улыбнулась со значением.
– Я не могу этого сказать, – ответила она. – Но я опять пойду туда скоро. Там гораздо веселее, чем здесь.
Она устало зевнула.
– Я смертельно устала, – сказала она, бросив на них взгляд превосходства. – Я должна пойти лечь спать.
Энджел не могла себе представить, куда могла ходить Поппи. Она была совершенно уверена, что та не знает никого в Сан-Франциско. Оставив остальных девушек обсуждать эскападу Поппи, Энджел пошла за ней по ступенькам.
Поппи сидела на краешке кровати – руки на коленях и безнадежный взгляд.
– Я так беспокоилась, – призналась Энджел, обнимая ее. – Почему ты исчезла так? Я так встревожилась, когда мисс Тремэн послала за тобой в спальню, и мне пришлось соврать, что у тебя разболелась голова.
– Но так оно и было, – Поппи провела рукой по своему наморщенному лбу.
– Но куда ты ходила? – спросила Энджел нетерпеливо.
Поппи пожала плечами.
– Я просто гуляла, – ответила она грустно и тихо. – И больше ничего. Мне все равно, куда идти, лишь бы не сидеть здесь.
– Как ты можешь так говорить? – воскликнула Энджел, удивленная. – Почему? Здесь так мило и забавно.
Поппи вздохнула.
– Конечно, Энджел, – усмехнулась она. – Конечно, здесь забавно… для тебя.
– Вы знаете, что такое – интимные отношения? – однажды вечером спросила Поппи, когда девушки сидели и болтали, как всегда. – А я знаю.
– Ты знаешь? – выдохнули они, подавшись к ней. Энджел взглянула на нее неодобрительно. Казалось, с того дня, когда Поппи вернулась с прогулки, она старалась вести себя все более и более вызывающе.
– Интимные отношения – это то же, что быки делают с коровами, – провозгласила Поппи. – Только здесь это мужчины и женщины.
Девушки посмотрели на нее ошеломленно – как это только она осмелилась произнести такие слова?
– Но как? – прошептала Доротея. – Как они это делают, Поппи?
Она усмехнулась на них.
– А так, – сказала она. – У мужчины есть такая штука – как у быка, и он засовывает ее внутрь женщины.
– Внутрь где? – спросила, затаив дыхание, Мередит.
– Внизу, – ответила Поппи, сверкнув глазами. – Ты понимаешь…
Она указала пальцем, и их глаза следовали за ее рукой в изумлении.
– Я знаю, что это – правда, – добавила Поппи. – Я прочла все это в медицинской книге мисс Хендерсон в ее кабинете. Там есть картинки… просто странные картинки. Я имею в виду… на них нарисована эта мужская штука – и вообще все…
Ладони девушек в ужасе прижались ко ртам, когда они услышали то, что сказала Поппи. Они были в шоке.
– Я не верю ни одному твоему слову, – усмехнулась Лаура. – Ты просто все выдумала, как всегда.
– Нет, не выдумала, – отрезала Поппи враждебно. – И, более того, я взяла эту медицинскую книгу наверх. Всякий, кто хочет ее посмотреть, может это сделать.
– Ох, Поппи, – пробормотала Энджел, потрясенная. – Ты не должна была…
Но Поппи уже вела взбудораженных девушек наверх.
– Только по одному, – скомандовала она, когда Доротея, хихикая, пошла за ней в комнату. – Остальные могут подождать у двери.
Несколькими мгновениями позже Доротея выскочила с пурпурным лицом. Она выглядела подавленной.
– Ну, как оно там? – прошептали остальные. – Правда есть картинки?
Доротея просто кивнула, а потом, зажав ладонью рот, бросилась по коридору в свою комнату. Ее стошнило.
Взволнованно перешептываясь и подшучивая, девушки ждали, пока выйдет следующая…
– Ну же, ну!.. Ну что там? На что это похоже? – спрашивали они хором, когда она появилась минутой позже. Она засмеялась, ее лицо было розовым от смущения.
– Бог мой, я и не подозревала, что буду так выглядеть! – сказала она. – А что до мужчин! У-ух!
Мисс Хендерсон услышала возню, когда шла по холлу, чтобы выпить свою всегдашнюю чашечку горячего какао с изрядной порцией французского бренди – маленький миленький рецептик, который помогал ей уснуть без проблем вот уже добрых двадцать лет. Когда она поднималась вверх по ступенькам, она пригладила свои белые волосы и поправила топазовую брошь, в ярости гадая, что эти девчонки там затеяли. Она остановилась в удивлении, заметив, что они столпились около комнаты Поппи.
– Что здесь происходит? – прошипела она, заставив их подпрыгнуть.
– Что-нибудь случилось, – добавила она с ноткой тревоги. Никогда не знаешь, что выкинет эта девица Мэллори…
– Нет, нет… Нет, мисс Хендерсон… извините, мисс Хендерсон, – залепетали они, разбегаясь по коридору к своим комнатам.
– Ах, мисс Хендерсон, это вы! – воскликнула в отчаянии Энджел, пытаясь отвлечь ее. – А я как раз хотела спросить вас… Я хотела задать вам несколько вопросов по поводу нашего путешествия во Францию, в которое мы с мамой собрались в будущем году. Позвольте спросить, это удобно – пойти сейчас с вами в ваш кабинет и поговорить об этом?
Она одарила мисс Хендерсон сногсшибательной, ослепительной улыбкой и двинулась к ступенькам, замирая от ужаса и от всей души надеясь, что та последует за ней.
– Конечно, нет, дитя мое, – отрезала мисс Хендерсон, вспоминая свою чашку какао, но потом, сообразив, кто такая Энджел, она улыбнулась слащаво. – А почему бы нам не поговорить об этом завтра? Приходите в мой кабинет в три часа, – предложила она. – Тогда и обсудим наши дела.
Она запнулась в изумлении, когда Мередит Мак Гинн пулей вылетела из комнаты Поппи: ее шокированное лицо было пылающе-багровым.
