член в её податливое, жадное тело. Влажные шлепки кожи о кожу смешивались с её стонами, создавая бешеный, неистовый ритм.
Её ягодицы ходили ходуном, красные от его шлепков, мокрые от пота и её соков. Он чувствовал, как его член дрожит от каждого её слова. Ещё недавно он думал, что это странно — когда женщина так просит, так умоляет такими грязными фразами.
Он чувствовал себя неловко, непривычно. Но сейчас… сейчас это казалось самым возбуждающим, что он когда-либо испытывал. Её голос, её мольбы, её полная, абсолютная отдача — это пьянило сильнее любого алкоголя.
Он трахал её, забыв обо всём. О том, что она замужем. О том, что у неё двое детей. О том, что ещё час назад он хотел сбежать. Сейчас были только они — он и эта женщина, которая просила, чтобы он использовал её.
Она тяжело дышала, уткнувшись лицом в кровать, но между стонами выдавила:
— Тебе нравится… использовать замужнюю… как грязную блядь?
Игорь трахал её, не сбавляя темпа. Дышал так же тяжело, как она.
— Да, — выдохнул он, и слово прозвучало хрипло, но твёрдо.
— Давай… — она чуть повернула голову, ловя его взгляд мутными, безумными глазами. — Скажи… кто я.
Игорь не останавливался, он трахал её в том же бешеном ритме, чувствуя, как её тело содрогается от каждого толчка, и начал говорить.
Сначала неловко, неуверенно, не зная, что придумать. Слова приходили сами, рождались где-то в глубине этого безумного, разгорячённого вечера.
— Ты… шлюха! Позорная блядь! — на выдохе выпалил он. — Тварь! Грязь! Блядина!
— Да-а-а! — застонала она, вцепившись в простыню. — Я шлюха! Твоя шлюха! Используй меня!
— Грязная… замужняя… дырка, — продолжал он, входя в ритм.
— О-о… да! — выкрикнула она по-животному, в то же время активно подаваясь бёдрами навстречу. — Грязная пизда для твоего члена!
Игорь осмелел. Слова потекли легче, естественнее.
— Мужу изменяешь… пока он на работе.
— Да! Ах! Да!!! — простонала она, и в её голосе звучало торжество. — Изменяю с первым встречным! С тобой! Потому что я блядь…
— Мразь, — выдохнул он, вбиваясь в неё с новой силой.
— Да-а-а! — закричала она, и крик перешёл в хриплый стон. — Я такая! Я худшая! Я тварь! Твоя тварь! Еби меня!
— Сука, я разъебу твою дырку, — процедил он сквозь зубы, чувствуя, как её внутренние стенки сжимаются от каждого слова.
— Разъеби! — выла она, трясясь всем телом. — Трахни как последнюю блядь! Хочу, чтобы моя дыра была раздолбаной!
Игорь уже не сдерживался. Слова лились рекой, и каждое из них выбивало из неё новые, отчаянные стоны. Она радовалась каждому оскорблению, впитывала их, как губка, и просила ещё. Её тело дрожало, сжималось, принимало его всё глубже, и этот безумный диалог подстёгивал их обоих к новым, немыслимым высотам.
Игорь трахал её яростно, быстро, чувствуя, как низ живота стягивает тугим узлом. Каждый толчок приближал разрядку, дыхание сбивалось, становилось хриплым, прерывистым. Он понимал — ещё немного, и всё.
— Эй, блядина, — выдохнул он, сжимая её бёдра до красных следов.
— А? Да? Что? — простонала она, уткнувшись лицом в кровать, но с удовольствием подаваясь задом навстречу каждому толчку.
— Я скоро кончу, — процедил он сквозь зубы, двигаясь всё быстрее, всё отчаяннее.
— Да-а-а, да-а-а, — мычала она, виляя задницей. — Давай, обкончай меня всю! Хочу быть вся в тебе! Вся в сперме!
— Я хочу… кончить… тебе в рот, — выдохнул он, и от этих слов собственное возбуждение вспыхнуло с новой силой.
— О-о-о да! — застонала она, и в её голосе послышалась дикая радость. — Я буду только рада, если ты используешь мой ротик как… как грязную дыру для своей спермы! Хочу чувствовать вкус спермы! Да-а!
Игорь сделал ещё несколько глубоких, размашистых толчков. Узел внизу живота натянулся до предела, готовый лопнуть в любую секунду. Он резко отстранился, схватил свой влажный, блестящий член в руку.
— Давай, сука поршивая! — выпалил он. — Ко мне! Живо!
Она не мешкала ни секунды. Тяжело дыша, дрожа всем телом, она слезла с кровати и опустилась на колени прямо перед ним. Подняла голову, открыла рот широко-широко, высунув язык. Глаза её блестели, слюна стекала по подбородку, и во всём её облике читалось одно — нетерпеливое, жадное ожидание.
Игорь вмиг схватил её за волосы — резко, властно, сжимая мокрые пряди в кулаке — и тут же сунул член ей в рот. Глубоко, сразу до упора, чувствуя, как её язык обхватывает ствол, как горло сжимается вокруг головки.
Первый толчок внутрь, и он начал спускать.
Сперма вырывалась горячей, тугой струёй, ударив ей прямо в горло. Юля замычала, но не отстранилась, наоборот — подалась навстречу, принимая, вбирая в себя. Вторая струя, третья — он кончал в неё яростно, щедро, заполняя рот до краёв.
Она глотала. Давилась, но глотала.
Судорожные движения горла работали как насос, втягивая его семя глубоко внутрь. Сперма смешивалась со слюной, вытекала из уголков губ, стекала по подбородку на грудь, на пол. Он чувствовал, как её язык продолжает двигаться, вылизывая, собирая каждую каплю даже в момент, когда член начинал опадать.
Игорь тяжело дышал, всё ещё сжимая её волосы, глядя, как она давится, но не останавливается. Её щёки втягивались, глаза слезились, но во взгляде, который она подняла на него, не было ни капли боли. Только благодарность. Только счастье. Только абсолютное, полное принятие.
Он медленно вышел из её рта. Сперма и слюна тянулись тонкими нитями от её губ к его члену. Она облизала губы, собирая остатки, и улыбнулась той самой безумной, счастливой улыбкой.
— Спасибо, — прошептала она хрипло, проводя языком по нижней губе. — … люблю вкус грязного члена из своей шлюшей пизды, — добавила она, облизываясь, явно наслаждаясь каждой секундой. Её глаза блестели, на лице застыло выражение абсолютного, почти наркотического блаженства.
Игорь, всё ещё тяжело дыша, усмехнулся. Это было странно. Это было впервые, но почему-то сейчас, глядя на неё — такую довольную, такую счастливую, — он чувствовал себя невероятно.
Он набрал в рот слюны и плюнул ей в лицо.
Она ахнула — коротко, удивлённо, и тут же засияла. Её руки потянулись к щекам, размазывая плевок по коже, смешивая его со спермой и слюной, которые уже покрывали её лицо.
— О-ох… спасибо, — выдохнула она с такой искренней благодарностью, что Игорь снова усмехнулся.
Он, тяжело дыша, отодвинулся и сел на край кровати. Ноги гудели, сердце колотилось где-то в горле, но внутри разливалась странная, тёплая эйфория. А, Юля так и осталась на коленях. Она обессиленно оперлась руками о кровать, положив голову на сгиб локтя, и тяжело дышала, глядя на него снизу вверх. Её лицо было
