потоке автомобилей. Во второй половине дня трафик был просто сумасшедшим. В деловом центре Чикаго на дорогах было удивительно плотно. Сегодня вечером играли «Уорриорз», значит, многие служащие наверняка пораньше сбежали с работы. Хейден же в этом вопросе выбирать не приходилось. Хотела она или нет, ей предстояло сидеть целый вечер в ложе владельца команды рядом с папой и смотреть матч. Примечательно, что хоккей она считала не просто отчаянно скучным, но и откровенно ненавидела.
Господи, она и сосчитать не могла, сколько раз папа таскал ее на игры, сколько соревнований она посмотрела. Несколько сотен? Или тысяч? Каким бы ни был этот послужной список, в свои двадцать шесть она не любила хоккей, как и в шесть, когда отец впервые привел Хейден на матч. Для нее хоккей неизменно означал отказ от привычного, вечную перемену мест.
Дороги, разъезды, место за хоккейной скамьей, постоянные покупные раскраски: ведь няню папа нанимать не собирался.
Мозгоправ бы, вероятно, сказал, что она проецирует и вымещает досаду на отца на ни в чем не повинном виде спорта, но сдерживаться не было сил. Долгие годы она отчаянно пыталась привить себе любовь к этой проклятой игре, научиться получать удовольствие, и все впустую.
– Я о своих похождениях не рассказываю, – заметила она, остановившись на красный.
Над головой пронеслась электричка, и Хейден на мгновение оглохла от грохота колес по рельсам.
– Да черта с два, – заявила Дарси, едва стих шум. – Сколько раз, Хейден?
Подавив едва заметную улыбку, она в итоге уступила.
– Пять.
– Пять! – Дарси на миг замолчала, но изумление быстро уступило место привычному бесстыдству. – То есть парень устроил тебе пять оргазмов за ночь?
– За ночь? Четыре. Плюс еще один сегодня утром. – От этого воспоминания утомленное после бурной ночи тело охватил жар. У Хейден болели мышцы, о существовании которых она прежде даже не подозревала, и все за-за мужчины, который своей энергичностью мог посоперничать с кроликом из рекламы батареек «Энерджайзер».
– Я поражена. Ты понимаешь? И просто потрясена.
На светофоре загорелся зеленый, и Хейден проехала перекресток. Ее внимание привлекла горстка подростков в сине-серебряных джерси «Уорриорз», и она застонала. Перспектива смотреть скандальный хоккейный матч в компании отца ей совершенно не улыбалась.
– А каково было прощаться и благодарить за пять оргазмов? – поинтересовалась Дарси.
– Неловко. – Хейден повернула налево и поехала по Лейкшор-драйв к «Линкольн-центру», новой арене, недавно построенной для «Уорриорз». – Перед уходом он попросил у меня номер.
– И ты дала?
– Нет. – Она вздохнула. – И тогда он оставил мне свой номер.
– Но у вас же был перепихон на одну ночь!
– Да… но… он казался ужасно растерянным. Я четко дала понять, что искала партнера на одну ночь. Казалось бы, он должен был прийти в восторг. Никаких обязательств, ноль ожиданий. Но он выглядел разочарованным.
– Вам нельзя встречаться. А если все станет серьезно? Тебе через пару месяцев возвращаться на Западное побережье. – Голос у Дарси был и впрямь расстроенным.
Что ж, возможно, удивляться и не стоило: в конце концов, потенциальная влюбленность пугала подругу больше, чем вирус, пожирающий плоть.
– Ничего серьезного, – с усмешкой заверила Хейден. – Во-первых, мы больше не увидимся. А во-вторых, я не позволю себе завязать отношений с мужчиной, пока не разберусь, что происходит у нас с Дагом.
Дарси фыркнула.
– С ним? Зачем ты за него цепляешься? Преврати ваш перерыв в полноценное расставание, пока он снова не заговорит о «мосте близости», и…
– Пока, Дарси. – И Хейден сбросила вызов.
У нее нет настроения слушать, как Дарси снова и снова насмехается над Дагом. Да, он консерватор, и, возможно, сравнивать секс с мостом немного странно, но Даг был приличным человеком.
Хейден не готова полностью списать его со счетов.
«Эй, ты переспала с другим мужчиной», – любезно напомнила ей совесть.
У Хейден щеки запылали при воспоминании о том, что она переспала с Броди.
Почему-то фраза «переспала с Броди» казалась неподходящей, обыденной. Подобными словами описывают пресные, прозаические события вроде чаепития с бабушками и дедушками.
А то, чем они занимались, не было ни тривиальным, ни будничным. Чистое безумие. Накал страстей. Необузданная страсть, полное бесстыдство.
И точно – лучший секс в ее жизни.
Может, она поступила как полная дура, выпроводив его утром?
Скорее всего.
Да ладно, настоящая дурочка.
Броди ясно дал понять – он хотел бы увидеться вновь, что, конечно, было бы приятно…
Нет, это было бы невероятно. Но сексом ее проблемы не решишь. Насущные вопросы, связанные с Дагом, никуда не денутся и будут маячить на заднем плане подобно завистливому актеру второго состава. И стресс из-за отцовских неприятностей не исчезнет.
А если Броди захочет не просто секса, может, ему нужны отношения, какой бы нереальной ни казалась такая перспектива? Что ей тогда делать? Донельзя запутать свою и без того сложную личную жизнь?
Нет, логично положить всему конец, пока отношения даже не начались. Пусть разовая встреча таковой и останется.
Спустя десять минут Хейден добралась до катка и остановилась на ВИП-парковке рядом со сверкающим красным отцовским «Мерседесом» с откидным верхом. Она знала, что машина именно папина: номер был недвусмысленным. TM OWNR[6].
«Очень остроумно, папа».
Почему она вообще заморочилась и решила приехать домой? Когда отец спросил, удастся ли ей выкроить время и побыть с ним в разгар неразберихи с разводом, Хейден углядела здесь знак: подумала, что папа ценит ее поддержку, хочет побыть в ее компании.
И вот она дома уже неделю, а виделась с ним лишь однажды – они наскоро пообедали в отцовском офисе. Телефон постоянно звонил, поговорить толком не удалось, да и сегодня вечером они вряд ли перекинутся хоть словечком.
Папа всегда сосредоточен во время хоккейных матчей.
Хейден со вздохом выбралась из машины и приготовилась целый вечер глазеть, как потные мужики гоняются по катку за черным диском, а отец восхищенно причитает, что «нет в жизни ничего лучше».
Ну и ну, она прямо-таки дождаться не могла.
– Остерегайся Вальдека, – предупредил Сэм Беккер, едва Броди подошел к длинной скамье у стены в раздевалке «Уорриорз».
От неожиданности Броди замер у своего шкафчика.
– Вальдек вернулся? – застонал Броди. – Его же вроде отстранили на три игры, нет?
Беккер поправил наголенные щитки, натянул темно-синие штаны и начал шнуровать коньки. Сэму уже исполнилось тридцать шесть, однако он оставался в прекрасной форме. Когда Броди только познакомился с легендарным нападающим, его это восхитило.
Еще большее впечатление Беккер произвел на него, когда запутал финтами троих парней из команды соперников и забил гол в меньшинстве[7], доказав всем в лиге, что ему
