еще не заходил в интернет, поэтому для него это было ошеломляющей новостью. Мысль, что жена владельца команды спит с кем-то из его товарищей была невероятной и абсурдной одновременно. А еще тревожной. Определенно, скандал разрастался как снежный ком, и Броди такой расклад совершенно не нравился. Подкуп, измена, незаконные ставки.
Проклятье.
Джонс обратился к Броди:
– Чувак, признайся, что это ты.
Ага, точно. Перспектива запрыгнуть в постель к Шейле Хьюстон привлекала примерно так же, как предложение обменять хоккейные коньки на фигурные. Он несколько раз пересекся с женой Пресли, но быстро понял, что в голове у нее ветер.
– Не-а. Я бы поставил на Топаса. – Броди ухмыльнулся темноволосому правому нападающему. Зелиг Топас, завоевавший олимпийское серебро в составе канадской сборной на прошлых играх, был еще и одним из немногих открытых геев в лиге.
– Очень смешно, – откликнулся Топас, закатив глаза.
Дверь снова распахнулась, и болтовня стихла. Порог раздевалки переступил Крейг Уайатт, капитан команды, вечно серьезный парень, смахивающий на скандинава. Ростом он был шесть и семь[8], и это в ботинках. На коньках он превращался в настоящего великана. Массивный, с накачанным торсом и светлым ежиком волос Уайатт, что неудивительно, являлся одним из самых устрашающих игроков в лиге, и с такой мощью следовало считаться.
Даже не спрашивая, над чем все смеялись, Уайатт сразу перешел к напутственной речи, как и всегда перед игрой. Его обращения перед матчем по оптимистичности могли сравниться разве что с панегириком.
Уайтта не просто так окрестили Мистером Серьезность. Броди лишь единожды видел на лице капитана улыбку, и она была скованной и неловкой, такую человек натягивает, когда ему рассказывают неуместный анекдот.
Не стоит и говорить, что с хмурым капитаном Броди никогда особо не ладил. Ему были по душе дружелюбные парни вроде Беккера и Джонса.
Спешно отключившись от заунывной речи, Броди мысленно вернулся к утреннему разговору с Хейден. Ему не давала покоя ее решимость все прекратить после одной-единственной ночи. Он понимал желание уйти красиво, но…
Не-а, такому не бывать.
Может, Хейден и не дала свой номер, однако пригласила Броди в пентхаус, и этого уже достаточно. Сегодня после матча Броди планировал позвонить прямо в «Ритц» и убедить девушку продолжить начатое накануне.
Всего-навсего ночь?
Ни за что. Он хоккеист. И сдаваться он не собирается.
Глава седьмая
– Все-таки нет в жизни ничего лучше! – воскликнул отец, вручая дочери бутылку воды «Эвиан». Он встал рядом с ней и уставился в окно с видом на каток.
Вечером хозяйская ложа была полностью в их распоряжении, что стало для Хейден огромным облегчением. Очутившись в окружении отцовских коллег, она чувствовала себя китом или дельфином в парке развлечений. Несчастные животные резвятся, плавают, показывают трюки и одновременно отчаянно пытаются пробиться через стекло, улизнуть из удушающего резервуара и вернуться в лоно дикой природы, где им, впрочем, и место.
– Ты ходишь на матчи в Калифорнии? – спросил Пресли, смахнув с серого пиджака «Армани» невидимую пылинку.
– Нет, папа.
– И почему же нет, черт возьми?
«Может, потому, что ненавижу хоккей и всегда ненавидела?»
– Я работаю. В прошлом семестре у меня было три группы.
Отец потянулся и слегка взъерошил дочери волосы – привычка, сохранившаяся с тех пор, когда Хейден была совсем крошкой. Жест ее успокаивал, напоминал о тех годах, когда они были близки. До «Уорриорз». До Шейлы.
Когда их было только двое.
Отец заправил прядь волос ей за ухо и одарил фирменной очаровательной улыбкой. Сердце Хейден защемило. Папа, бесспорно, весьма харизматичен. Несмотря на громкий, рокочущий голос, чрезмерную энергичность, неуемность и деловую расчетливость, он умудрялся создавать вокруг себя особую атмосферу, где каждый чувствовал себя лучшим другом Пресли Хьюстона. Вероятно, именно поэтому игроки так боготворили его, да и сама Хейден обожала отца, когда росла.
Но Хейден никогда не считала отца идеальным. Ради своей карьеры он таскал ее по всей стране. Однако находился рядом в важные моменты: помогал с уроками, позволил записаться на курсы изобразительного искусства в перерыве между сезонами, провел с ней мучительную беседу о пестиках и тычинках.
Больно было из-за того, что теперь отец, похоже, даже не замечал образовавшейся между ними пропасти. Хейден, конечно, не рассчитывала, что они останутся лучшими друзьями – ведь она повзрослела, у нее уже своя жизнь. Тем не менее приятно было бы сохранить хоть какое-то подобие дружбы.
Но Пресли Хьюстон был поглощен только «Уорриорз», явно игнорируя тот факт, что в течение последних семи лет его общение с родной дочерью сводилось, в общем-то, к чисто формальным встречам и разговорам.
Хейден обнаружила, что на висках у него показалась первая седина. Они виделись на Рождество, но теперь папа почему-то выглядел старше. Вокруг рта появились морщинки, которых прежде и в помине не было. Разбирательства по поводу развода явно не прошли бесследно.
– Милая, знаю, сейчас, наверное, не лучший момент, чтобы это обсуждать… – начал отец. В глаза Хейден он не смотрел, как обычно сосредоточившись на хоккейном матче, будто пытался одолжить у игроков сил и мужества, чтобы продолжить. Наконец, он собрался с духом. – Есть несколько причин, по которым я попросил тебя приехать домой… Видишь ли… Диана хочет, чтобы ты дала показания.
Хейден возмутилась.
– Что? Зачем?
– Ты была одним из свидетелей, когда Шейла подписывала брачный контракт. – Такого ласкового родительского голоса она не слышала много лет. – Помнишь?
Серьезно? Он правда считал, что она забудет подобное? В день подписания брачного контракта Хейден впервые встретилась с Шейлой и выяснила, что пресловутая мачеха лишь на два года старше ее.
Вот что действительно потрясло Хейден. Не поступок отца, который в пятьдесят семь решил жениться после стольких лет одиночества, а то, что он собрался связать себя узами брака с молоденькой девушкой.
Хейден придерживалась широких взглядов, чем очень гордилась, но, когда дело касалось ее отца, разум буквально схлопывался. Несмотря на заверения мачехи, Хейден была убеждена, что та вышла за Пресли исключительно ради денег, что бы там ни утверждалось в брачном контракте.
Ее подозрения подтвердились. Через три месяца после свадьбы Шейла убедила новоиспеченного супруга купить многомиллионный особняк (никто ведь уже не живет в пентхаусах, это немодно), яхту (морской воздух непременно пойдет им на пользу) и полностью обновить ей гардероб (жена владельца спортивной команды должна выглядеть безупречно). Хейден не хотела знать, сколько денег отец потратил на ее мачеху в первый год брака. Ей наверняка столько не накопить, даже если она будет преподавать до девяноста лет.
