У нее милейшее выражение лица, глаза такие круглые. Довольна своей шуткой. – Ах, ты шутишь, да, солнышко Санни?
Она улыбается.
– Я всегда голодный. – Начинаю поцелуями прокладывать дорожку от ее живота и ниже, пока она не обхватывает мою голову руками.
– Если ты еще раз сделаешь мне куни, мозоли появятся либо на языке, либо на клиторе.
Смеюсь и процеловываю дорожку к губам.
– Мне нужна настоящая еда. Давай оденемся и сходим куда-нибудь? Хочется на свидание.
– О-о-ой! Я знаю, куда мы пойдем. Тебе понравится.
Санни отталкивается от моей груди, скатывается с кровати на ноги.
Спустя полчаса мы уже собрались и доехали до центра Гуэлфа. Мы с Санни предпочитаем очень разные места. Ресторан веганский. Мне ничего не нравится. Вообще я люблю овощи, просто знаю, что снова проголодаюсь, как только мы вернемся в машину. Но она такая радостная. Решаю, что все будет хорошо, если я закажу половину меню и налопаюсь тростинок. Все равно тут нет ничего связанного ни с коровкой, ни даже с рыбкой.
Я почему-то решил, что люди, работающие в таком месте, не смотрят хоккей, но это ошибка. Да, у них у всех дреды и ботинки из конопли. Видимо, это не мешает любить хоккей. К столику нас ведет парень, который прекрасно знает, кто я такой, и без остановки треплется о том, как сильно ему хочется, чтобы я играл за Торонто.
Санни, видимо, часто сюда приходит, ее все знают. Она знакомит меня с кучей людей; имена я, конечно, не запомню, даже прозвища не успею раздать: они все эко-фрики и на одно лицо. Санни не представляет меня как своего парня. Просто по имени, без каких-либо ярлыков. Но мы садимся с одной стороны столика, а не напротив друг друга, и она прижимается к моему боку. Это гораздо красноречивее любых ярлыков.
Возвращаемся домой и смотрим кино. Голыми. «Смотрим» – конечно, преувеличение. Продержались первые пятнадцать минут, но было весело, а после стало еще веселее. Санни засыпает на диване, а я провожу ревизию холодильника. В нем мало что есть, кроме всяких ПП-закусок, риса и миндального молока. Я открываю морозилку и уже думаю, что сорвал джек-пот, потому что вижу там кучу мучного. Но, к сожалению, на всех контейнерах красные круглые наклейки с перечеркнутым что-то поедающим человечком. И конопляный листок. Видимо, это какие-то исследования папы Санни. Он работает в лаборатории, которая разрабатывает медицинскую марихуану. Он типа очень умный. Санни говорила, что часто печет что-то для него, чтобы он мог добавить туда смесь. Я звоню в местную пиццерию и заказываю перекус.
Санни просыпается, когда мой ночной дожор уже подходит к концу. Рядом с контейнером лежит горка обглоданных косточек. Санни потягивается, плед, которым я ее накрыл, сползает, показывается сосок.
– Что делаешь?
– Любуюсь твоей грудью.
Она растерянно хлопает ресницами, подтягивает одеяло, чтобы прикрыться, а потом наклоняется и разглядывает остатки еды. Она мило сжимает носик, видимо, ей мерзко.
– Кладбище животных.
– Зато вкусно.
– Вкусно есть что-то мертвое?
– Ну, если так выражаться, то аппетит пропадает.
Санни встает, плед падает на пол.
– Я в кровать.
Я бросаю последнюю косточку в миску.
– Стой, я с тобой.
– Не оставляй косточки просто так. – Она жестом указывает на чашу смерти. – Энди все съест, и у него живот разболится.
Я спешу все прибрать, а потом взбегаю по лестнице.
Сегодня мы в последний раз спим вместе. Завтра она уже уезжает в свой тупой поход. Хочу, чтобы она думала только обо мне, пока мы не рядом. Не пытаюсь склонить ее к сексу, просто обнимаю. Санни обнимает меня в ответ и засыпает; ее теплая щека на моей груди.
* * *
Просыпаюсь от влажного вонючего дыхания прямо над лицом. Открываю один глаз и вижу в сантиметре от себя нос Энди.
– Приветик, приятель. Тебе бы зубки почистить.
Поворачиваюсь на бок, но половина кровати Санни уже пуста. Всего семь утра, очень рано, но она уезжает через пару часов, так что придется себя поднимать и сбрасывать тяжелые щупальца сна. Не парюсь с трусами. План такой: найти Санни и использовать утренний стояк в свою пользу.
Когда дохожу до лестницы, я замечаю, что с кухни доносится приятный запах корицы. Санни хороший пекарь, судя по экспериментам отца. Ее вкусняшки просто лучшие. Смеюсь со своих мыслей. Я попробовал ее вкусняшку, так что теперь запас таких шуток неиссякаем. К сожалению, мне не с кем ими поделиться.
Она на кухне. На голове все еще вчерашняя косичка, только дико растрепавшаяся. Рассветное солнце бьет в окно, лучи освещают раковину, в которой Санни моет свежие фрукты; свет красиво падает на ее непослушные белокурые волосы, торчащие во все стороны. Похоже на нимб. На ней шорты и майка. А лифчика нет.
Она не сразу меня замечает, так что я облокачиваюсь на дверь и любуюсь. Санни подпевает радио и чистит персики. Как бы мне хотелось, чтобы она не уезжала.
Я подхожу к ней сзади и обхватываю за талию. Будет совсем несложно раздеть ее и отыметь прямо здесь. Она ахает, и сначала я думаю, что от удивления, а потом замечаю набухающий порез на подушечке указательного пальца.
– Черт! Прости! – Я наклоняю нас над раковиной, включаю кран, настраиваю температуру. Когда начинает течь холодная вода, я сую ее палец под струю. Вот тебе и доброе утро.
Санни отворачивается и прижимает щеку к моей груди.
– Еще идет?
Я давлю на кожу сразу под порезом, проверяю, насколько все плохо. Порез аккуратный, не слишком глубокий, просто поверхностная рана.
Кровь снова собирается, так что я сую палец Санни обратно под воду.
– Нестрашно. Швы накладывать не надо. – Я целую ее в макушку. Санни передергивает. – У тебя есть пластыри?
– Где-то в ящиках есть. – Она машет рукой куда-то в сторону ряда кухонных шкафчиков.
– Я принесу, ладно? – Я не смогу отойти, пока она не перестанет на меня опираться.
– Кажется, мне нужно присесть, – говорит она, будто пьяная. И в следующее мгновение Санни съезжает вниз по моему телу. Я успеваю подхватить ее за подмышки, прежде чем она упадет на пол.
– Конфетка? – Я наклоняюсь, подхватывая ее под голову, чтобы она не запрокидывалась. Санни висит на мне мертвым грузом, глаза закатились. Она упала в обморок. Облокачиваю ее на шкафчики, ловлю баланс так, чтобы Санни не падала на пол. Все пошло не по плану.
Чуть-чуть не дотягиваюсь до бумажных полотенец. Приходится встать прямо перед Санни, прижимая левое бедро к ее плечу, чтобы она не упала. Не лучшая поза, по крайней мере, для наших
