Кэш, похоже, всегда ищет новых лошадей, чтобы заменить старых.
Папа также занимался нефтедобычей. Когда он в этом преуспел, то появились деньги, чтобы превратить ранчо в нечто большее, чем просто место для выпаса скота. Теперь здешняя природа – магнит для орнитологов, охотников и рыболовов.
Мои ноги болят, а голова идет кругом. Но время летит незаметно.
Быть окруженной столькими людьми и таким количеством событий – невероятно. Так освежает после работы в одиночку или с парой коллег.
Это также отличная возможность отвлечься от мыслей о Кэше.
Уайетт высаживает меня у Нового Дома. Всего четыре часа, но я вымотана.
Он смеется, когда я зеваю.
– Привыкнешь к таким подъемам. Это ранний старт, но если сможешь продержаться до двух часов дня, то доживешь до ужина. Пей больше воды.
– Учту это. Спасибо за экскурсию. Я отлично провела время, и мне действительно приятно, что ты был так добр.
Уайетт убирает руки с руля.
– Всегда пожалуйста. Извини, что мой брат ведет себя как придурок. Он очень тяжело переживает смерть Гаррета.
Я усмехаюсь и опускаю взгляд на свои колени.
– Ну, он может присоединиться к нашему клубу.
– Мы все любили Гаррета. Но у него с Кэшем была особая связь. Я думаю… – Уайетт качает головой. – Ему тяжело смириться со всем этим. Потеря Гаррета. Ранчо достается тебе. Произошли большие перемены. А если есть что-то, с чем Кэш плохо справляется, так это с непредвиденными обстоятельствами.
Знакомая боль сжимает мне горло.
– Я тоже не думала, что так получится.
– Ты справляешься отлично, Молли. Просто продолжай стараться. Кэш одумается. А если нет, я с радостью надеру ему задницу.
Смеясь, я смотрю на Уайетта. Он привлекателен в своей грубоватой манере: взъерошенные светлые волосы, небритый подбородок, честные, пронзительно-голубые глаза. Такой непохожий на мрачного Кэша, он все же очень его напоминает.
– Это обещание? – спрашиваю я.
Он расплывается в улыбке.
– Обещаю. Увидимся за ужином.
Внутри дома благословенно прохладно после дня, проведенного на жаре. Я снимаю одежду, пропитанную потом и грязью, и принимаю долгий освежающий душ.
До ужина еще есть время. Одевшись, я решаю быстро позвонить Джен.
Она отвечает спустя один гудок.
– Привет, ковбойша!
Услышав ее знакомый каролинский акцент, я ощущаю прилив ностальгии. Что странно, ведь Джен живет на крошечном острове у побережья Северной Каролины, в тысяче миль отсюда, где я была всего один раз.
Может быть, существует особая ностальгия по знакомым лицам – мы с Джен учились вместе в колледже. Если такая ностальгия существует, то я ее испытываю.
– Привет, подруга.
Джен сразу улавливает эмоции в моем голосе.
– Ох, Молли. На ранчо все не так гладко?
Я рассказывала ей о своей ситуации в сообщениях и нескольких звонках. Джен была моей опорой после смерти папы. Мы часто общаемся, поэтому неудивительно, что она сразу поняла, что что-то не так.
– Все идет хорошо. Но не совсем так, как хотелось бы.
– Ох, черт. Этот ковбой, о котором ты мне говорила, все еще доставляет тебе неприятности?
Бессмысленно отрицать. Как бы мне ни было стыдно это признавать, мои чувства к Кэшу изменились. Ненависть превратилась в сильную неприязнь – но с легким оттенком чего-то еще.
Чего-то противоположного ненависти.
А еще я, кажется, начинаю получать удовольствие от времени, проведенного на ранчо.
– Жизнь здесь отличается от того, что я ожидала. Все отличается, включая Кэша. Он был таким придурком, когда мы впервые встретились. Но сегодня утром он посмотрел мне в глаза, извинился, а потом я видела, как он мило общается со своей трехлетней племянницей. Я тоже была с ним мила, и теперь я задумываюсь, умно ли это – строить отношения с управляющим? Или я просто последняя дура?
Джен смеется.
– Он горячий парень, да?
– Ну, да. Даже если бы у него не было этого ковбойского шарма, он бы привлекал внимание.
– Но у него есть этот ковбойский шарм. Навряд ли я знаю много таких парней…
– Мне кажется, на побережье не так много скота, – говорю я с улыбкой.
– Вы выросли в разных мирах. И мне кажется, что он и должен отличаться от парней, которых ты знаешь в Далласе. Я думаю, что парни, с которыми ты встречалась, казались придурками, потому что были ими на самом деле. Но, может быть, Кэш просто производит такое впечатление. Может быть, в глубине души он хороший парень, который просто напуган переменами в жизни.
Я смотрю на потолочный вентилятор, и мое горло снова сжимается.
– Может быть.
– Я считаю, нужно дать ему шанс. Если в итоге он тебя подставит, ну, по крайней мере, ты проведешь время с горячими ковбоями. Это будет отличная история для коктейльных вечеринок.
Я смеюсь. Мне становится немного лучше.
– Как ты себя чувствуешь? УЗИ прошло нормально?
– Все прошло отлично. Ребенок развивается как надо, и я чувствую себя хорошо. Бывают как прекрасные, так и ужасные дни. Я с нетерпением жду второго триместра. Все говорят, что тогда станет легче.
– Я так рада за тебя.
Я слышу теплую радость в ее голосе, когда она говорит:
– Спасибо. Мы тоже в восторге. Кстати, Абель передает привет.
– Передай ему привет в ответ. – Я делаю глубокий вдох. – Тебе нравится жить в тихом месте? То есть, ты скучаешь по Уилмингтону?
Когда Джен и Абель сошлись, она переехала из городка Уилмингтон в Северной Каролине на остров Болд-Хед, это тихий и маленький остров, всего на пять квадратных миль[39]. Это так дико, что ранчо Лаки в несколько раз больше. На Болд-Хед можно попасть только на пароме, и машины там запрещены; единственные виды транспорта – это лодки, гольф-кары и велосипеды.
– Я скучаю по городу, – отвечает Джен. – Ты же знаешь, как я люблю ходить по магазинам и заглядывать в кафе и рестораны. Но Уилмингтон не так уж далеко от Болд-Хеда, поэтому, когда мне хочется, я сажусь на паром и провожу день в городе. Но я всегда рада вернуться на переправу к вечеру. На острове есть что-то, что проникает внутрь тебя. Как будто тебя к нему тянет.
– Мне кажется, тебя просто тянет к твоему прекрасному мужу.
– К нему тоже, да, – смеется Джен. – Мне интересно, чувствовала бы я подобное, если бы у меня не было своей маленькой семьи на острове. Может, именно это и проникает в сердце – люди, а не что-то еще. Я чувствую связь с соседями, какой никогда не знала в Уилмингтоне. Жизнь не стала более насыщенной или простой, когда я переехала в небольшой городок. Но она стала живее.
Мое сердце бьется так же часто, как
