меня в последние месяцы…
Она поднимает на меня глаза, в них отвага.
– Мне казалось, что я больше не существую как женщина в нашей паре. Я не знала, что делать, чтобы ты снова меня захотел. Чтобы снова обнимал меня, как это мне необходимо. Я чувствовала себя… типа прозрачной? Вот почему меня потянуло к Томасу. Его взгляд на минутку сделал меня осязаемой. Я довольно скоро поняла, что это был мираж. И я сама зла на себя, что солгала тебе, усомнилась до такой степени, что пошла в бар. Знаешь, мне надо было это сделать, чтобы наконец понять, что мне действительно нужно: ты и никто другой.
Я глотаю эти слова, как стопку домашней водки. Она еще долго царапает горло. Но это и хорошо: очищает организм.
– Скажи что-нибудь, Макс, – шепчет Кам.
– Мне очень жаль, – говорю я наконец. – Я был наивным, Кам. Думал, что у нас с тобой никогда не будет таких проблем. Потому что я так хотел тебя, потому что так тебе это доказывал. И когда во мне накопилась усталость, я был уверен, что даже если мы занимаемся любовью не так часто… даже если занимаемся любовью совсем редко, ты все равно знаешь, что я тебя хочу. И пустил все на самотек, я нас переоценил. Это глупо, но других оправданий у меня нет.
– Мы нас переоценили, решили, что мы лучше других.
Я киваю. Мне нравится, что она сама предложила нести бремя этой вины вдвоем. Кам добавляет:
– Ничего, мы справимся.
– Да, потому что осознали нашу ошибку.
Она кивает, глаза ее серьезны. Я продолжаю:
– Не хочу больше к этому возвращаться, я имею в виду бар. Но в следующий раз скажи мне. Прокричи, если понадобится. Я выслушаю тебя, обещаю.
– Обязательно. С меня тоже хватит молчания, Макс.
– Тем лучше. Пусть даже это будет означать что сегодня мы запорем рыбалку…
Она хохочет. Потом осторожно наклоняется, стараясь не раскачать лодку, и долго целует меня.
Кам снова садится на скамью, облокотившись на нос лодки. Закрывает глаза, запрокинув голову к небу, ее лицо залито солнцем. Я достаю из ледника бутылку пива и щелкаю крышкой. Не открывая глаз, Кам протягивает за ней руку. Я смеюсь и вкладываю бутылку ей в ладонь.
– Я начинаю понимать, почему вы так любите рыбалку. – Она приоткрывает один глаз и улыбается мне. – Это класс. Озеро, тишина, пиво.
Я вполне согласен. И вдруг меня посещает видение. Я представляю себе, как маленький Макс или маленькая Кам сидит с нами в лодке, в новеньком спасательном жилете, потому что не будем же мы экономить на безопасности нашего ребенка. Я покажу ему или ей, как насаживать приманку на крючок, он или она будет внимательно следить за поверхностью воды, но наверняка станет разговаривать слишком громко и распугает рыбу. А через час или два уснет на коленях у Кам.
– О чем ты думаешь?
Кам ощупывает меня любопытным взглядом. Раньше я бы поспешил сменить тему, чтобы не затрагивать чувствительную струнку. Но мы же обещали отныне говорить друг другу всю правду, и я честно отвечаю:
– Что было бы здорово привезти когда-нибудь сюда на рыбалку ребенка.
– Ребенка?
– Желательно нашего.
Она выпрямляется, смотрит на горы справа. Ее губы растягиваются в странную улыбку.
– Что?
– Ничего. Я подумала, что из тебя вышел бы классный папа.
– Черт, Кам.
– Это правда. – Она покашливает. – Ты ведь огорчился, да?
– Когда это?
– Когда мы узнали, что я не беременна.
Я провожу рукой по отросшей за несколько дней щетине. Я давно не отпускал бороду, пальцы немного колет. Надо будет побриться, когда вернемся в Монреаль. У меня на такие вещи не хватает терпения.
Я знаю, что думаю о пустяках, чтобы снова не уйти в воспоминания. В то же время мне нравится, что Кам заговорила об этом сама, что она решила нарушить табу.
– И да и нет. Это было для меня скорее как… возможность представить другое будущее. Будущее, которое мне нравилось.
– Мы никогда больше об этом не говорили…
– Действительно.
– Я знаю, что это моя вина. Вообще-то, наверно, в нашей паре появилось слишком много запретных тем, и все по моей вине.
– Виноваты мы оба.
Она кусает губы, задумавшись.
– Знаешь, я была такой трусихой. В этой истории с беременностью.
Ее признание поражает меня.
– Да? Почему же?
– Потому что… мне стало легче оттого, что в конечном счете не пришлось принимать решение. И я была не в силах признаться в этом тебе. Мы могли бы поговорить, но я предпочла загнать это в дальний угол в своей голове. А потом умер папа… В сущности, можно сказать, что я все последние полтора года искала способы не говорить о том, от чего мне грустно, и винила во всем этом твое отсутствие.
– В твое оправдание скажу, что я действительно часто отсутствую.
– Да.
Она смотрит мне прямо в глаза. Мне кажется, что сейчас я вижу ее так ясно впервые за много месяцев, яснее, чем все это время, когда я смотрел на нее, не видя по-настоящему, выбирая только то, что хотел видеть. Теперь я вижу ее всю. Ее мужество, ее печаль, ее слабости. И люблю в ней все. Она продолжает:
– Да, я обижалась, что тебя вечно нет, но не решалась с тобой об этом поговорить. Боялась, ты подумаешь, будто я не хочу, чтобы ты добился успеха.
– Я никогда так не думал, Кам.
– Как глупо, что мы сочиняем сценарии, когда можно просто поговорить, да?
Действительно, иногда нам кажется проще самим придумывать ответы собеседника, вместо того чтобы дать ему шанс объясниться.
– Я не стану извиняться за то, что не был рядом, это все равно ничего не изменит. Но обещаю, что теперь чаще буду с тобой. Надеюсь, этого достаточно.
– Достаточно.
– А если ты когда-нибудь забеременеешь… по-настоящему на этот раз… я знаю, какой вариант предпочту.
Она кивает, и робкая улыбка растягивает левый уголок ее рта.
– Хорошо, – отвечает Кам.
– Да?
Теперь она улыбается во весь рот.
– Да. Мы насомневались на жизнь вперед.
Кам
Мы возвращаемся в нашу квартиру в четверг после обеда, у нас как раз хватит времени подготовиться к презентации нового альбома Сэма. Макс должен выйти раньше меня, чтобы проследить за последними приготовлениями на месте. Он спешит, но долго целует меня в дверях.
– Скоро увидимся?
Я чувствую, что он возбужден и немного нервничает.
– Конечно. Говорят, вечер устраивает один рыжий парень, очень сексуальный.
– Я не рыжий, но спасибо.
Он в последний раз целует мои смеющиеся губы и выходит из квартиры.
Мне не терпится поскорей присоединиться к нему в баре. Я знаю, сколько сил и энергии он вложил в планирование этой раскрутки и как был счастлив
