class="p1">– Видишь? – Я сажусь чуть прямее. – Ты делаешь правильный выбор, решая сама, как относиться к Гаррету. Он бы гордился тобой. Это я больше всего любил в нем – он не боялся поступать по-своему, даже если его планы шли вразрез с мнением остальных.
– Он делал только то, что считал нужным, – медленно отвечает Молли. – В этом есть своего рода цельность. Я беру пример с него.
– Конечно, берешь, – бормочу я.
– Что это должно значить?
Это значит, что ты мне нравишься. Больше, чем должна бы.
– Ничего. – Я провожу рукой по волосам. Мне нужно еще пива.
Тихий звук льющейся воды заполняет тишину. Я завороженно представляю Молли, погружающуюся глубже в ванну. Она расслаблена, волосы собраны в пучок на макушке. Ее сиськи идеальны, круглые розовые соски выступают над поверхностью воды. Щеки и грудь раскраснелись. А ее киска… с раздвинутыми ногами она тоже была бы открыта…
– Эй, Кэш?
Я прочищаю горло в сотый раз.
– Да?
– Вода остывает. Я, наверное, готова вылезать. Можно попросить об одолжении? Моя одежда просто в ужасном состоянии. Не могла бы я взять что-нибудь твое? Просто чтобы дойти до дома? Я постираю и верну, как только закончу.
О. Боже.
Господи Иисусе, почему ты так меня искушаешь? Молли в моей рубашке? А если она не наденет лифчик? А если она не наденет трусики? Что бы я отдал за то, чтобы провести рукой по ее голому бедру? Я бы раздвинул ее ноги. Поласкал бы ее, собирая влагу на кончиках пальцев, чтобы помассировать клитор. Молли, будучи Молли, не стала бы скрывать свое удовольствие. Она бы стонала, сжимая мою рубашку, силясь притянуть меня ближе. «Не мучай меня, Кэш, – прошептала бы она. – Дай мне еще».
Я вскакиваю на ноги, заставляя образ исчезнуть.
– Конечно. Дай мне минутку.
– Не торопись.
Но образ не исчезает.
Чем дольше он остается, тем меньше я уверен, что хочу с ним расставаться. То же самое я чувствую и к Молли.
19
Молли
Отступление
Кэш молчит на обратном пути, и это странно.
А я странным образом возбуждена, надев его зеленую футболку с надписью Hatton’s Tractor Supply & More[55] и красные баскетбольные шорты.
Это старые вещи. Мягкие и приятные на ощупь после бесчисленных дней на солнце и бесчисленных стирок. Но даже в них я чувствую близость с Кэшем, которая не вяжется с нашей зарождающейся дружбой.
Можно ли это так назвать? Технически мы коллеги. Но после всего, что мы пережили вместе – после того, как он поднял меня на руки, отнес к себе домой и набрал ванну, добавив туда абсурдно много соли, – я не уверена, что у нас за отношения.
Больше, чем коллеги, но меньше, чем друзья?
Больше, чем друзья, но меньше, чем… что?
Смутил ли его интимный разговор через дверь ванной? Даже сейчас у меня сжимается живот от мысли, что Кэш остался поговорить. Не только не ушел, но и сидел за дверью, убедившись, что со мной все в порядке.
Я плакала, и, кажется, он тоже плакал. Я так потрясена тем, что он открылся, что мое сердце стучит, как мячик для пинг-понга.
Я любуюсь красивым профилем Кэша. Он снял ковбойскую шляпу и снова надел бейсболку козырьком назад. Его щетина стала темнее и гуще, чем была утром.
Меня накрывает волна желания, от которой подкашиваются колени, и я сжимаю ручку на раме квадроцикла.
Сердце уходит в пятки, когда в поле зрения появляется Новый Дом. Я не готова к тому, чтобы поездка заканчивалась.
Похоже, нет смысла больше сопротивляться этим чувствам. Они явно никуда не денутся. Я просто не могу им не поддаваться.
Я отстегиваю ремень безопасности, когда Кэш паркуется у задней двери.
– Спасибо за сеанс терапии. И за ванну.
– Чувствуешь себя лучше?
– Да, лучше.
Наши взгляды встречаются. Воздух между нами вибрирует.
Поцелуй меня, черт возьми.
Я хочу, чтобы он поцеловал меня. Это самое сильное желание за последнее время.
Нет, еще сильнее я хотела, чтобы он залез ко мне в ванну. Я все время думала, как было бы горячо – и в прямом, и в переносном смысле, – если бы Кэш решился на это. Посадил бы меня между своих сильных бедер, раздвинул бы рукой мои.
– Ну… – Его кадык дергается.
Я облизываю губы, нервно смеясь.
– Я верну тебе одежду.
– Оставь себе. – Его взгляд скользит по мне, и один уголок рта приподнимается. – Она тебе идет.
– Хочешь услышать ответные комплименты? – улыбаюсь я. – Ждешь, когда я скажу, что она идет тебе больше?
Он разводит руками.
– Ну да.
Ты чертовски сексуален, и сам это знаешь. Мне не нужно тебе это говорить.
– Мечтай, ковбой.
Он смеется.
– Отдыхай. И не забудь принять адвил.
– Есть, сэр.
Его глаза сверкают.
– Мне нравится, когда ты называешь меня сэр.
Мне. Нужно. В дом. Немедленно.
Или я взорвусь. Или, сглупив, поцелую Кэша сама.
– Не привыкай. – Я фыркаю и бегу к дому.
* * *
На следующее утро я просыпаюсь с болью, но не такой сильной, как ожидала. Я боялась, что буду почти при смерти. Будильник звонит в три тридцать, хотя Кэш сказал мне взять выходной. Я не выпрыгиваю из кровати, но могу дойти до ванной без желания умереть.
Пульс учащается. Хорошо. Это значит, что я снова могу быть ковбойшей. А это значит, что я увижу Кэша. И всех остальных. Потому что я люблю ковбоев в целом, а не одного конкретного.
По крайней мере, я твержу себе это, пока чищу зубы и заплетаю волосы.
Но я бы солгала, если бы сказала, что была не в восторге, когда без пяти четыре открыла дверь спальни. Захочет ли Кэш омлет? Сделает ли он снова эту дико сексуальную вещь – поможет мне открыть бутылку острого соуса?
Я останавливаюсь, увидев несколько пакетов в коридоре у моей двери. Наклонившись к одному из них, вижу, что они наполнены упаковками соли для ванны.
С запахом эвкалипта.
Записки нет, но она и не нужна.
Едва дыша, я хватаю пакет и бегу на кухню. Кэш наливает кофе в две кружки. Добавляет в каждую молоко и сахар, затем поднимает их и поворачивается.
Он улыбается, увидев меня.
– Что это? – Я поднимаю соль.
Кэш невозмутимо отпивает кофе. Как будто и не было жеста внимания, – конечно, не великого, но значимого. Я не уверена, что когда-либо получала подарок, сделанный с такой заботой. Конечно, мне преподносили экстравагантные вещи. Делали сюрпризы.
