и выглядел потасканным, но по-прежнему радовал глаз буйством красок.
Доминик разглядывал фотографии, расставленные мной на стойке и столах.
– Деклан и Эви выглядят счастливыми рядом с моим племянником, да?
– Они невероятно счастливы. Да и как можно не радоваться, когда рядом такой чудесный малыш?
Он кивнул, поставил фото на место и взял другое, на котором были запечатлены Карл, моя мама и Анастасия, все в праздничных шляпах и с широкими улыбками.
– Ты поклонница Кентукки Дерби[4]?
– Не особо. – Я пожала плечами. – Хотя по ним видно, что им было весело, да?
– Тебя нет на фото. Ни на одном.
– О чем ты… – запнулась я, лихорадочно рассматривая рамки. – Никогда не замечала. – Признаться начистоту, меня это особо и не заботило. Он продолжал изучать снимки, а я заметалась по комнате, торопливо взбивая подушки и хватая разбросанное грязное белье. Когда его глаза скользнули по моей импровизированной «уборке», я выпалила: – Прости, я не ожидала…
Один уголок его рта приподнялся в усмешке.
– Не извиняйся. Мне нравится видеть твое белье, хоть грязное, хоть чистое.
Я посмотрела вниз.
– Ты просто смешон, – огрызнулась я и устремилась по коридору в спальню, на ходу крича: – Можешь уходить. Вряд ли папарацци до сих пор караулят у дома.
Но он последовал за мной.
– Я не уйду. Нам нужно кое-что обсудить.
– И что же? – Переступив порог спальни, я тут же принялась расстегивать платье. Необходимо было принять душ и подготовиться к утренней встрече с Валентино на рынке.
– Скоро нас начнут донимать вопросами. Декс интересовался тобой сегодня, а Палома, кажется, жаждет вытрясти все до мельчайшей детали. – Он прислонился к дверному косяку и наблюдал, как я вожусь с пуговицами, потом подошел ближе и отстранил мои руки. Платье было усеяно полусотней крошечных пуговиц, но мне требовалось справиться лишь с десятью. – Например, какой твой любимый цвет и почему ты носишь такие чертовски неудобные платья, когда твой босс и парень предпочитает, чтобы они снимались одним движением?
Его голос звучал приглушенно, когда он произнес последнюю фразу, и я вздрогнула, придерживая платье, которое начинало сползать с каждой расстегнутой пуговицей.
– Меня не волнует, как ты хочешь отвечать на вопросы. Просто скажи, что говорить, и я повторю, – бросила я через плечо и нахмурилась, заметив, как его взгляд скользит по моему телу. Жар молниеносно разлился по венам. – Отвернись, Доминик.
– Зачем?
– Я сниму платье.
– Я уже раздевал тебя, Клара. И в той примерочной сказал, что больше не упущу ни одного шанса.
– Это совсем не… – Господи, я хотела его, и это было неправильно. Катастрофически неправильно. – Нам пора прекратить. Все зашло слишком далеко.
– Неужели?
– Да. Границы стираются. Ты ведь изначально должен был быть против моего пребывания на твоем курорте?
– Зато я не против слушать, как ты выкрикиваешь мое имя. И знаешь, даже фальшивые отношения могут приносить свои плюсы. – Он усмехнулся, обводя взглядом мое тело. – Мы могли бы извлечь немало фальшивых преимуществ.
– Спустись на землю, Доминик. – Я закатила глаза и отпустила платье. Меня не заботило, увидит ли он меня в одном белье или совсем без него. Я не из тех, кто краснеет из-за своего тела, если только не начинается обострение, которое, возможно, поджидало меня завтра. Но сейчас… сейчас этот блуждающий взор придавал мне сил.
И пробуждал голод.
И страсть.
Прикусив губу, я следила за его глазами, скользящими по мне. Потом, не говоря ни слова, повернулась к шкафу, чтобы достать пижаму. Тем временем он продолжил свои рассуждения:
– Знаешь, если мы не будем чувствовать себя комфортно в физическом плане, нам никогда не удастся убедить всех, что между нами настоящие отношения. Люди думают, что это лишь способ привлечь внимание к открытию курорта.
Его слова не были лишены правды. Я уловила звук шагов по полу и невольно напряглась, ощутив, как его грудь упирается в мою спину.
– Вот здесь. – Он положил ладони на мои плечи и принялся их массировать, целенаправленно нажимая на болевые точки. – Это напряжение в твоем теле, когда я стою так близко, не может быть случайным.
Сопротивляться тому, как его руки мастерски разминали мышцы моей спины, было бесполезно. В обычных обстоятельствах я не стала бы пытаться. Но сейчас, когда волны эмоций захлестывали разум, я словно окаменела. Мое сердце не должно было жаждать любви.
Я застонала, обессиленно прильнув к нему и позволяя крупным пальцам скользнуть от плеч к ключицам. Вдруг рука коснулась бретельки бюстгальтера, нырнула под нее и стянула вниз.
Воздух вырвался из легких судорожным вздохом, когда грубоватая ладонь обхватила грудь, а губы впились в шею. Он сделал шаг назад, разворачивая нас к закрытой двери. В узком вертикальном зеркале отразилось, как его тело словно обволакивает меня. Наши взгляды встретились в отражении, и в тот же миг зубы вонзились в чувствительную плоть. Он проник глубоко в душу, взял в плен и гасил то жгучее смущение, которое я непременно испытала бы, стоя почти без одежды рядом с полностью одетым мужчиной.
И тем не менее я отчаянно пыталась сохранить самообладание, несмотря на то что мысли о нем не отпускали меня всю ночь. В голове еще свежи воспоминания, как он уложил того парня, осмелившегося схватить мою лодыжку. Меня неотступно преследовали его пронзительные зеленые глаза, словно я принадлежала только ему. Ощущение, что ты желанна, что можешь удерживать его внимание, опьяняло, завораживало и таило в себе угрозу.
Его рука, гладившая плечо, переместилась на талию, а следом к краю трусиков.
– Мне нужно, чтобы ты чувствовала себя расслабленно и всегда была готова отдаться мне, Клара. Скажи, ты была такой всю ночь?
Признаться в этом я не могла, даже если так оно и было.
– Может, я настраивалась на ночь с другим мужчиной.
Его глаза налились тьмой, он чертыхнулся, а затем его рука скользнула под кружево и коснулась моего лона.
– Вот как. Такая мокрая, и это женщина, которая весь вечер едва удостаивала своего парня взором. Ты так же истекала в клубе? И все ради кого-то другого? – Я промолчала, и он глухо зарычал. – Может, мне следует так тебя отыметь, чтобы никто другой больше не пришел тебе в голову?
Из груди вырвался стон, но я продолжала хранить молчание, впившись зубами в губу, чтобы сдержать признание, готовое сорваться с языка.
Он зловеще хмыкнул, наблюдая за мной, одновременно сжимая сосок и клитор.
– Клара, мне нужен ответ.
Дать ответ означало лишний раз раздуть его самомнение, вручить ему козырь, укрепить то превосходство, которым он уже обладал. Как признаться фальшивому парню, что
