такой же тяжелый, как и вздох, который следует за ним. – Это другое дело. Я надеялся, что ему просто нужен перерыв, чтобы забыть обо всем том давлении, которое он на себя оказывает. Ты же знаешь, что это одна из причин, по которой Ари потребовала, чтобы мы все приехали на эти выходные, верно? – Он смотрит в мою сторону. – Сначала Ноа просто купил ей билет на самолет, но она хотела ненадолго увезти Мейса из кампуса. Тусовки и вечера с настольными играми ему обычно помогают.
Я сглатываю, надеясь, что он этого не заметит.
– Могу себе представить. – Я киваю, и на моих губах появляется слабая улыбка. – Знаешь, до встречи с вами у меня никогда не было вечера настольных игр, а теперь это стало обычным делом. Я с нетерпением жду каждый такой вечер.
– Нет? – Он слегка хмурится. – Чем ты занималась со своими друзьями по вечерам?
Я чувствую горечь на языке.
– У меня не было дружбы, которая длилась бы после начальной школы. Моя мать вела себя слишком дерьмово, и если девочкам моего возраста было все равно, то их родителям – нет.
Чейз кивает.
– Хорошо, так что насчет вас с Дитоном?
Я жду, что при упоминании его имени меня пронзит острая боль вины, но этого так и не происходит. На самом деле, этого никогда не происходит, когда я говорю о нем с Чейзом. Это… приятно.
Я не могу не думать: может быть, всё дело в том, что Чейз не захлёстывает мои мысли, как это делает кое-кто другой. Я обдумываю его вопрос, вспоминая дни, которые мы с Дитоном провели вместе, и слегка хмурюсь, когда понимаю, что ничего не понимаю. Это не должно быть таким сложным вопросом, не так ли?
У нас с Дитоном были отношения. Этим все сказано, так почему я не могу найти ответ?
Он приходил ко мне, когда ему было невыносимо находиться дома, и я делала то же самое. Сердитые, грустные или одинокие, мы искали встречи друг с другом.
У меня в груди нарастает напряжение, и я качаю головой от того, как это звучит. Как будто мы были не чем иным, как стабильностью и поддержкой, в которых каждый из нас нуждался. Просто удобными друг другу. Это было не так.
Верно?
Что мы делали, когда проводили время вместе?
Слабым голосом я отвечаю:
– Я не знаю. Говорили всякую чушь о наших семьях, играли в игры на телефонах. – На моих губах появляется легкая улыбка, и я смотрю в сторону Чейза. – Видимо, делали детей.
Чейз смеется над этим, слегка запрокидывая голову и поворачиваясь ко мне лицом.
– Видимо.
Я продолжаю улыбаться и киваю головой.
– Он был хорошим человеком. Добрым и чутким. Никогда не давил на меня и не устраивал разборки. Да, – я делаю паузу. – Он был замечательным.
– Должно быть, таким и был, – говорит Чейз. Я смотрю на него, и он продолжает: – Ты любила его, поэтому он должен был быть именно таким.
На мгновение мы замираем, глядя друг на друга.
– Ты тоже заслуживаешь чьей-то любви, знаешь, – произношу я, переводя дыхание. И тихо добавляю: – Просто она не была той, кто мог бы полюбить тебя в ответ.
Удивительно, но его губы растягиваются в улыбке.
– Я знаю.
– Ты уверен?
Чейз усмехается, медленно поднимается на ноги и направляется к двери.
– Поверь мне. Я уверен, – говорит он, бросая на меня взгляд, который я не могу разгадать. – Пожалуй, я пойду. Завтра я сяду за руль вместо Брейди.
Я киваю, но не встаю. Чейз мягко улыбается.
– Спокойной ночи, принцесса Пейтон, – говорит он. Я вопросительно смотрю ему в глаза, и он кривит губы в усмешке.
– Это лучше, чем принцесса блевотины, – шутит он, и из его уст вырывается усталый смешок.
Он уходит, и только когда за ним закрывается дверь, я осознаю, что я не хотела, чтобы он уходил. Но даже когда я остаюсь одна, мои ноги не несут меня обратно внутрь.
В голове всплывают слова Брейди, сказанные ранее. Он был прав, это был ужасный год. В моем случае даже больше чем год.
Если так много всего может измениться за двенадцать с небольшим месяцев, то кто знает, что, черт возьми, может произойти за один сезон? Осень пролетает безумно быстро.
Интересно, на что будет похожа жизнь зимой.
Ничто не могло подготовить меня к ответу на этот вопрос.
Глава 22
Пейтон
Раньше, ноябрь
Нейт помогал нам с Лолли обустроить детскую, а пару недель назад мы постирали всю его будущую одежду. Теперь всё готово для нашего малыша, и он, кажется, абсолютно счастлив, что и меня наполняет радостью.
Дитон берет меня за руку и тихо смеётся.
– Очень скоро он будет здесь, и ты будешь мечтать о спокойной ночи, – дразнит он.
Я улыбаюсь, проводя свободной ладонью вверх и вниз по своему животу.
– Вивиан говорила то же самое, – говорю я, глядя в его карие глаза. – Тебе бы понравились она и ее муж. Они совсем не похожи на наши семьи. Они добрые и любящие, и они очень стараются стать частью его жизни.
Внезапно я чувствую укол грусти, но быстро прогоняю его.
– Жаль, что ты не познакомился с мамой и папой Мейсона. Они очень добры ко мне и всегда присматривают за мной.
– Я рад, что они у тебя есть, – шепчет он. – И твои новые друзья тоже.
Меня охватывает тепло, и я закрываю глаза, прижимаясь к нему ещё ближе.
– Я не знаю, что бы я без них делала, – говорю я.
– А что бы ты делала без него?
Я хмурюсь и поднимаю взгляд.
Дитон с улыбкой смотрит на меня, но что-то звенит, и он на мгновение отворачивается, прежде чем вернуться.
– Мне пора идти, Пейтон.
– Подожди…
Меня будит звук моего телефона, и я закрываю глаза, желая, чтобы мой сон длился дольше. Но увы, это не в моей власти. Я всегда просыпаюсь слишком рано.
Вздохнув, я беру телефон и отключаю надоедливое уведомление о погоде. Затем мой взгляд падает на время – уже почти десять часов утра. Мы с Мейсоном снова засиделись допоздна, просматривая старые видеокассеты и споря о том, кто лучше всего сыграл Бэтмена. Очевидно, это был Кристиан Бейл.
– Черт!
Из кухни доносится тихое шипение, и я усмехаюсь, ощущая легкий аромат подгоревшего тоста. Слава богу, наступил третий триместр; больше никаких навязчивых рвотных позывов при малейшем запахе.
Я придвигаюсь к краю подушки и приподнимаюсь на руках.
Как же печально осознавать,
