сезонов, что Броди со счета сбился), может, даже к лучшему, что сезон завершился.
– Стань мы теперь чемпионами, люди бы гадали, заслужили мы это право или нет, – заметил он, и от этого осознания стало совсем тошно.
Хейден кивнула.
– Вполне возможно.
– В нынешнем сезоне слишком много вопросов. Мы столько игр сыграли, уже непонятно, какие были подставными… Наверное, нам на руку, что мы не пойдем дальше. Ведь во время расследования может всплыть что угодно. – Он прикусил губу. – На следующей неделе игроков будут допрашивать. Меня в понедельник.
– Какие вопросы будут задавать?
Броди пожал плечами.
– Наверное, поинтересуются, что известно об обвинениях, попытаются развести парней на признание, будут выспрашивать, известно ли нам что-нибудь о причастности других игроков.
– Они и о моем папе будут справляться?
– Полагаю, что да.
Хейден уперлась руками в стол и поникла. Красивое лицо исказилось от беспокойства. Броди видел, что эта ситуация ее расстраивает, особенно в свете того, что она выяснила об отце.
Хотя в намерения Броди совершенно не входило огорчать ее еще больше, но заговорив, он именно это и сделал.
– Сегодня я, в общем-то, получил подтверждение, что твой папа слил несколько игр.
Хейден возмутилась и взглянула Броди прямо в глаза. Вид у нее был ошеломленный, рот приоткрылся.
– Что? Ты серьезно?
Он кивнул.
– То есть ты можешь подтвердить, что он поступил таким образом?
Проклятье. Пожалуй, не стоило выпаливать все. Однако разговор с Уайаттом сжирал его заживо, и Броди надеялся обсудить щекотливый момент с Хейден до того, как отправится на допрос к следователю из лиги. Он понимал, что будет вынужден сказать правду, но хотел заранее посоветоваться с Хейден, надеясь, что она объяснит, как лучше обращаться с «бомбой», попавшей ему в руки.
У пресловутой «бомбы» имелся часовой механизм, и надо обезвредить ее, чтобы не предать доверие товарищей по команде и владельца клуба.
Однако Броди дал маху: ведь теперь он усугубил сомнения Хейден насчет отца. До этой секунды она лишь подозревала, что Пресли слил матчи, а теперь, благодаря одной-единственной фразе, все претворилось в жизнь.
Хейден совсем приуныла, и при виде ее печального личика у Броди стало тяжело на душе.
Ему хотелось утешить ее, но он не представлял как.
В итоге предпочел выдержать дистанцию и, размеренно выдохнув, произнес:
– Он сделал это. Я уверен на девяносто девять процентов.
– На девяносто девять процентов, – эхом откликнулась Хейден. – Значит, остается шанс, что папа никак не связан с махинациями.
– Маловероятно.
– Но шанс есть.
– Слушай, конечно, тебе хочется видеть в отце лучшее, но тебе нужно принять тот факт, что он, вероятно, виновен.
Хейден поглядела на него широко распахнутыми глазами. С ее лица стремительно сбежали все краски.
– И ты скажешь следователю… что мой папа виновен?
– Я пока не знаю, что буду говорить.
Хейден двинулась ему навстречу, Броди видел, что ноги у нее подкашивались. Не сводя с него обезумевшего от паники взгляда, девушка коснулась его руки и, склонив голову, заглянула в глаза.
– Ты не можешь так поступить, Броди. Пожалуйста. Не надо нападать на моего отца.
Глава двадцать седьмая
Хейден и сама не знала, с чего вдруг выдала подобную просьбу. Казалось, она полностью утратила над собой контроль. В глубине души она понимала, что просить Броди о подобном неправильно, если Пресли и правда виновен, он должен заплатить за свои преступные деяния. Однако речь шла об отце, он – ее родитель и единственная непреложная константа в жизни.
– Хочешь, чтобы я солгал? – безжизненным тоном спросил Броди.
Хейден тяжело сглотнула.
– Нет, я… Может, если ты просто ничего не скажешь…
– Обман по умолчанию – все равно обман, Хейден. А если они напрямую спросят меня, подкупал ли кого-то Прес? Что делать тогда?
В душе Хейден вздымалась волна отчаяния. Она не имела права просить Броди об одолжении, но и наблюдать, как карьера отца рушится прямо у нее на глазах, тоже не могла.
– У меня нет семьи, только он, – тихо проронила она. – И я лишь хочу защитить его.
Во взгляде Броди мелькнуло сочувствие, но оно быстро переросло в раздражение.
– А как же я? Я что, не заслуживаю защиты?
– Но ведь твоя карьера не под угрозой! – воскликнула она.
– Да черта с два! – Глаза Броди сверкнули, и он отступил от Хейден на несколько шагов. – На кону моя честь и репутация. Я не собираюсь пускать по ветру карьеру из-за владельца команды, который оказался лжецом. Даже ради тебя.
Хейден едва не расплакалась. Но не от слов Броди, а от того, что теперь, когда она вновь обрела способность рационально мыслить, собственный поступок поразил ее. Какая ужасающая глупость! На что, черт возьми, она надеялась, когда попросила Броди солгать ради отца?
В свою защиту Хейден могла сказать только то, что вообще не думала. На мгновение страх сковал ее с такой силой, что заглушил логическое мышление. Она опять превратилась в одинокую маленькую девочку, выросшую без матери и не желавшую видеть, как отца посадят в тюрьму. Она была готова на все, чтобы спасти Пресли от камеры: а если для осуществления своих целей ей нужно нарушить парочку правил, ладно, пусть так и будет.
Проклятье. Да что с ней сегодня? Она не из тех, кто нарушает правила. И не из тех, кто попустительствует обманщикам.
Она не могла поверить, что минуту назад попросила Броди распрощаться с честью и честностью.
На подгибающихся ногах Хейден приблизилась к Броди, прижалась лицом к его голой груди. Она почувствовала, как грохочет его сердце – гулко, как барабан.
– Прости. Не стоило просить тебя лгать. С моей стороны это совершенно несправедливо. Я… – Она всхлипнула. – Поверить не могу, что я такое сболтнула.
Броди ласково провел рукой по ее пояснице.
– Все нормально. Малышка, я знаю, что ты переживаешь.
– Но я… Ох, Броди, я бы хотела ему помочь.
– Разумеется, – с нежностью прошептал он. – Но именно твой отец устроил бардак, и, хотя мне неприятно это говорить, теперь ему предстоит самостоятельно из него выпутаться.
Ночью Хейден забылась тревожным сном, а утром ее разбудил телефон. Лежа на боку, прижавшись спиной к широкому и теплому телу Броди, который обнимал ее одной рукой поперек груди, она недовольно застонала. Покрепче сомкнула веки, ожидая, когда настойчивый рингтон смолкнет.
На секунду наступила благословенная тишина, а после телефон зазвонил снова.
И снова.
Вздохнув, Хейден высвободилась из объятий Броди и выскользнула из-под одеяла. Часы на прикроватной тумбочке показывали шесть, и девушка скривилась. Кто
