все равно было неприятно видеть, как он крутит хвостом, когда приехал ко мне.
Кэш обратил на меня внимание. На меня. В баре, полном красивых женщин, он смотрел на меня. И когда увидел что-то, что ему не понравилось…
Ну, он принял меры.
Я подхожу к раковине и смотрю в зеркало, прикладываю руку к лицу. Я вся красная, кожа горячая на ощупь.
С Палмером все в порядке? Мне стоит ему позвонить? Он вел себя как придурок. И он начал драку, хотя я уверена, что Кэш его спровоцировал.
Честно, я чувствую… облегчение от того, что Палмер ушел. Что это значит?
У меня подкашиваются ноги. Сердце бьется так сильно, его настойчивые удары затрудняют дыхание.
Черт возьми, Кэш за мной наблюдал. Ему не все равно, что я чувствую. С кем я. Что это значит?
У меня есть чувства к Кэшу. Это невозможно отрицать. Но, кажется, я только что получила неопровержимое доказательство, что он тоже что-то чувствует ко мне.
Кэш обращает на меня внимание так, как никто никогда не делал.
Глаза горят. Я закрываю их и борюсь с желанием заплакать.
Я резко оборачиваюсь на громкий стук. Кэш стоит в дверях, он выглядит так хорошо – и так зло, – что я теряю равновесие.
Я хватаюсь за край раковины, чтобы устоять.
– Ты не можешь… тебе нельзя здесь быть, – лепечу я.
Дверь захлопывается за ним. Его запах – эвкалипт, кожа, покрытая потом, – сводит с ума.
Мое сердце сжимается, когда Кэш начинает открывать каждую кабинку.
– Выйдите все. Сейчас же.
Последняя кабинка заперта. Из нее тут же выбегает девушка, подхватывает сумку и спрашивает, бросая на меня взгляд:
– Все нормально, Кэш?
– Не возражаешь, если мы останемся наедине, Люси?
– Конечно.
Когда Люси выходит, Кэш пересекает туалет и запирает дверь, ведущую в бар. Замок закрывается с таким решительным стуком, что я чувствую его всем своим существом.
Затем Кэш поворачивается ко мне. Волнение подобно удару в горло.
Кэш просто в ярости. Челюсти сжаты, ноздри раздуваются.
Голодный, едва сдерживаемый огонь в его глазах пожирает меня. Я держусь за раковину, как за спасительную соломинку, откидываюсь назад, когда Кэш подходит ближе.
Он преодолевает расстояние между нами в три больших, злых шага. Кэш огромен. Я на каблуках, но он возвышается надо мной. Воздух вибрирует от эмоций, когда Кэш останавливается в дюймах от меня. Слишком близко.
Недостаточно близко.
Он злится на меня? Почему?
Мое тело пульсирует от его близости, искры желания пробегают вверх и вниз по позвоночнику. Соски твердеют. Пульс учащенный.
– Его? – наконец говорит Кэш.
Я моргаю.
– Что?
– Палметто. Палмстон. Ты его хочешь?
– Мы не… я не… мы друзья, которые… подожди. Мои отношения с Палмером тебя не касаются, Кэш.
Его грудь вздымается на резком вдохе.
– Ответь мне.
– Мы друзья. – Мой голос дрожит. – И, да, мы иногда занимаемся сексом.
– Вы занимались сексом сегодня?
– Я не буду отвечать на этот вопрос.
Он наклоняется, его взгляд скользит к моим губам.
– Занимались?
– Мы не занимались, окей? – Я кладу руки на грудь Кэша и толкаю его. – Почему тебе это так важно?
Кэш хватает меня за запястье, делая шаг вперед, так что мои ладони снова оказываются на его груди. Твердость его хватки заставляет мой пульс учащаться.
– Он идиот. Ты можешь найти кого-то лучше. Гораздо лучше, Молли.
– Еще раз, с кем я…
– Это правда то, чего ты хочешь? – Он заглядывает мне в глаза. – Кто-то, кто понятия не имеет, какая ты, черт возьми, потрясающая?
Мое сердце вот-вот должно взорваться на миллион кусочков, потому что я чувствую его отчаянный стук повсюду: на губах, в запястьях, в животе.
Меня снова охватывает желание заплакать.
– Не надо, – шепчу я.
– Не надо чего? Говорить, что я был неправ? Что ты – все, чем я тебя раньше не считал? Великодушная, щедрая, чертовски умная и да, черт возьми, красивая? Чертовски сексуальная?
Взгляд Кэша скользит по моему лицу.
– Скажи мне уйти. Скажи, чтобы я отпустил тебя, и я уйду. Но ты должна сказать это, милая, или…
– Или что? – Меня бесит, что он назвал меня «милой» в этом внезапном приступе смелости. – Ты дашь мне то, чего не смог дать Палмер?
Его глаза сверкают.
– Ты такая стерва.
– Ага, а ты грубиян.
– Я грубиян. – Его взгляд умоляющий. – Скажи мне уйти.
Но я не говорю. Я смотрю на свои руки, которые все еще лежат на его груди. Он – стена теплых мышц. Я чувствую, как его сердце бьется под моими ладонями.
– Ты – центр вселенной для каждого, ты же знаешь, – говорю я. – Для всех на ранчо. Для всех в твоей семье. Все равняются на тебя, и ты никогда не подводишь.
Он глубоко вдыхает. Выдыхает.
– Они для меня – все.
Боже, как я до сих пор не сгорела? Потому что, честно, нет ничего сексуальнее мужчины, который заботится о тех, кого любит.
Он заботится обо мне.
– Ты здесь. – Я сглатываю. – Защищаешь меня. Помогаешь мне. Рассказываешь мне обо всем, что я упустила в отношениях с папой. Это – все для меня, Кэш. Ты хороший человек, и я…
В уголках его глаз появляются морщинки.
– Что, милая?
– Сначала я не могла тебя выносить, черт возьми. – Я фыркаю. – А теперь невыносимо сильно хочу.
Его глаза выглядят почти дикими.
– Попроси меня.
– О чем?
– Попроси меня дать тебе то, чего ты хочешь.
Я смотрю на него.
– Я не могу…
– Но ты можешь. – Он делает шаг вперед, прижимая бедра к моим. – Ты должна уже знать, что я не могу отказать тебе ни в чем, Молли. Ни в чем, черт возьми.
Я думала, что «падать в обморок от восторга» – это что-то из книг. Теперь я могу подтвердить, что это реальное явление, потому что это происходит со мной.
Ноги подкашиваются; единственное, что меня держит, – это тяжесть Кэша, опирающегося на раковину.
Читая меня, как – ха! – книгу, Кэш обнимает меня за талию. Пульсация между ног становится жарче. Мне это нравится. Нравится чувствовать его так близко. Настолько, что у меня закатываются глаза.
Я кусаю губу.
– Будь грубияном, – шепчу я. – Перестань быть хорошим парнем…
– Э-эй? – раздается стук в дверь. – Э-эй?! Мне надо в туалет…
– Иди на хрен, – кричит Кэш.
А затем он придерживает мое лицо рукой и наклоняется, чтобы поцеловать.
Кэш Риверс целует меня. Щетина царапает мою кожу, когда он прижимается губами к моим.
От такого поцелуя – настойчивого, горячего, жесткого – у меня дрожат пальцы на ногах. Желание, сдерживаемое неделями, наконец вырывается наружу. Я закрываю глаза и целую Кэша в
