улыбается. – Я собирался сказать именно это.
– Конечно.
Я снова смотрю на дверь. Мое сердце уходит в пятки, когда она открывается.
Мое сердце падает вниз на сотню этажей, когда входит Молли, а за ней парень с зализанными волосами. На нем темные джинсы и рубашка на пуговицах.
Этот придурок слишком нарядно одет для «Гремучника». Он здесь не пришей кобыле хвост. Но Молли…
Черт, Молли выглядит сексуально. На ней блестки и самая короткая джинсовая юбка, которую я когда-либо видел, а также ковбойские сапоги. Волосы собраны в хвост, а в ушах большие серьги, которые смотрятся нелепо, но ей идут.
Кровь закипает, когда взгляд Молли встречается с моим.
Она сразу улыбается.
– Кэш! Привет!
Басовая партия группы вибрирует у меня в груди. Молли подходит вместе с этим скользким типом. Я замечаю, что он ее не трогает. Не тянется ни к талии, ни к спине, ни к шее.
Если бы она была моей, я бы обнимал ее всюду. Все бы знали, что она занята. И она бы знала, как сильно я ее хочу.
Черт.
Черт возьми, я не просто влюблен в Молли. Я не просто хочу переспать с ней.
Я хочу ее всю. И я больше не могу отрицать, что хочу быть тем парнем для нее. Тем, с кем она танцует. Кто защищает ее от таких придурков, как Родди и этот слизняк.
Тем, кто показывает ей, каким должен быть настоящий партнер.
Я могу быть таким человеком, Молли, если ты позволишь.
Я не могу избавиться от ощущения, что они с этим парнем больше, чем друзья. Может, это из-за того, как его маленькие глазки смотрят на меня и сужаются.
Оттолкнувшись от стойки, я хватаю пиво и натягиваю улыбку.
– Привет, Молли.
– Я надеялась, что вы будете здесь. Кэш, Уайетт, познакомьтесь с Палмером. Кэш – это ковбой, о котором я тебе рассказывала, – наш управляющий. Уайетт – его брат. – Затем она жестом указывает на скользкого типа: – Палмер приехал из Далласа.
Уайетт бросает на меня взгляд, прежде чем протянуть руку.
– Добро пожаловать в Хартсвилл, Палмер.
– Рад быть здесь. – Палмер пожимает руку моему брату. – У вас тут отличное хозяйство. Молли показала мне его днем.
Это все, что она тебе показала?
Я не осознаю, что сжимаю бутылку, пока Палмер не протягивает мне руку. Повисает неловкая пауза, прежде чем я отвечаю на рукопожатие.
– Ты здесь на выходные? – спрашиваю я. Мне не хочется вступать с этим придурком в разговор, но любопытство берет верх. Кто Палмер для Молли и как долго он планирует оставаться?
Палмер смотрит на Молли.
– Дня на два, да.
Дня на два? И это разочарование сейчас мелькает на лице Молли?
Я ненавижу этого парня.
Уайетт ошибся. Я могу быть тупым. Я туп прямо сейчас, потому что ненавижу человека, которого даже не знаю.
Но когда я пытаюсь взять себя в руки, ненависть только крепнет. Поэтому я поддаюсь ей.
– Вы друзья, – медленно говорю я.
Молли улыбается Таллуле, когда та передает две бутылки пива.
– Спасибо, Таллула. Да, мы с Палмером познакомились в колледже. Потом случайно встретились несколько лет спустя в Далласе и… снова начали общаться.
Я скольжу взглядом по его одежде.
– Чем ты занимаешься в Далласе?
– Я трейдер. – Он отпивает пиво и смотрит на танцпол, как будто ему все равно, что я здесь и что рядом Молли. – Товарные рынки.
– Значит, ты ставишь на то, что мы выращиваем здесь, в деревне. И цена падает.
Палмер пожимает плечами.
– Иногда.
Молли смотрит на меня. Я смотрю на нее. Он, серьезно?
В ответ она продевает руку под его локоть, вызывая у меня спазм ярости – ревности, скорее.
– Палмер, давай посмотрим на группу. Они потрясающие. Барабанщица – наш повар, а бэк-вокалистка – наш ветеринар.
– Мило, – говорит Палмер. – Давай.
Я притворяюсь, что занят пивом, но не могу оторвать взгляда от танцпола. Палмер кладет руки на талию Молли, она покачивается в такт каверу на песню Криса Стэплтона. Поворачивается к Палмеру, и он кружит ее.
Она улыбается.
Боль зарождается у меня в животе.
В это время на прошлой неделе я был тем, кто кружил Молли по танцполу.
Я был тем парнем, которому она улыбалась.
Мне не нравится видеть, как она улыбается кому-то другому. Совсем не нравится.
Они танцуют, а я пью.
А потом этот идиот врезается в девушек, танцующих позади.
Вместо того чтобы продолжать танцевать с Молли, он поворачивается и начинает разговаривать с ними. Это сестры Хагер, пара чемпионок по баррел-рейсингу[59].
Они симпатичные – факт, который, похоже, не ускользнул от внимания Палмера.
Боль внутри меня растет, когда я вижу, как Молли вежливо поддерживает разговор с ними вместе с Палмером. Группа заканчивает песню, и беседу почти заглушает шум.
Начинается новая песня, и Молли пытается увести Палмера.
Он не двигается с места. Он улыбается Хагерам и болтает, как будто ему плевать, что самая красивая женщина на свете его ждет.
Тень пробегает по лицу Молли.
Я бы сжег этот город, только чтобы больше никогда не видеть этого взгляда.
Они с Палмером вместе? Может, это дружба с привилегиями. Может, их отношения не сформировались и они еще не определились.
Не имеет значения. Он флиртует с другими девушками, и это ее расстраивает, а ему, похоже, все равно. Это все, что мне нужно знать.
– Может, нам пора? – говорит Уайетт. – Я… устал.
– Ты не устал.
– Кэш, она имеет право…
– Мне все равно.
– Тогда почему ты выглядишь так, будто хочешь его ударить?
У меня нет ответа, поэтому я не даю его. Я просто сижу и хмурюсь, наблюдая, как скользкий тип наконец поворачивается к Молли.
Он не танцует, но наклоняется, чтобы что-то сказать ей на ухо, а затем идет к нам.
Молли остается на танцполе, выглядя раздраженной. Даже немного разочарованной.
Я кусаю щеку и чувствую вкус крови.
Уайетт повторяет:
– Нам пора.
Он прав. Но мои ноги не двигаются с места. Придурок неспешно подходит, засунув руки в карманы джинсов, и оглядывает стену за стойкой бара. Как будто ищет меню.
Я смеюсь.
– Что? – Он смотрит на меня.
– Да так. Просто…
– У Таллулы есть все, что ты захочешь, – перебивает Уайетт. – Она знает свое дело.
– А у вас тут есть бурбон «Уиллет»? – спрашивает Палмер у Таллулы.
Барменша натянуто улыбается, вытирая руки полотенцем.
– Вы имеете в виду «Фэмили Эстейт Рай» или «Джонни Драм»?
Палмер моргает.
– У вас есть «Джонни Драм»?
– Ага.
– Тогда его, пожалуй. Со льдом, с долькой имбиря.
Этот парень заслуживает, чтобы его ударили.
