набок голову, взглянула на Дилана и перешла к тяжелой артиллерии. – К тому же, ты
сам хочешь стать таким, верно? Успешным предпринимателем? Только не говори, что в день заключения сделки с инвесторами тебе не захочется пойти к отцу и сказать ему: видишь, я был прав с самого начала!
Дилан криво усмехнулся и кивнул.
– Пожалуй, ты права. Мы подходим друг другу, уравновешиваем друг друга. С ней весело. И она открыла мне совершенно другой мир, я даже не подозревал о его существовании. Я не хочу жить в этом мире все время, но… это же нормально, что мы развиваемся? И отношения тоже развиваются.
– Именно. Вы прекрасная пара. Честно.
Честно?
Я почувствовала на себе пристальный взгляд его ярко-голубых глаз.
– Значит, ты была бы рада, если мы с Ники поженились?
Почему мне кажется, что этот вопрос – ловушка?
– Я счастлива, если ты счастлив. Разве не в этом смысл нашей сегодняшней поездки? Чтобы все были счастливы. – Я широко улыбнулась, но Дилан вдруг погрустнел и покачал головой.
– Не делай этого.
– Чего?
– Эта твоя притворная улыбка – она на меня не действует. Я видел ее слишком много раз.
– Она не… я просто грущу из-за того, что меня не повысили, у меня похмелье, и я продолжаю твердить все то, что говорила тебе пятнадцать лет назад. Не придирайся, а? – Я взяла ломтик картошки, сунула его в рот и принялась сердито жевать.
Дилан вздохнул.
– А мы когда-нибудь поговорим о том, что случилось? О нас?
Я поморщилась, проглотила картошку, прижала пальцы к губам и еле слышно прошептала:
– Только не сейчас, Дил.
– Но мы должны поговорить, иначе я взорвусь. Прошу. – Он потянулся и накрыл своей ладонью мою руку, умоляюще глядя на меня. – Прошу, давай поговорим честно, давай хотя бы на пять минут станем собой?
– Ты первый начал притворяться!
– Я запаниковал! – Дилан всплеснул руками. – Иначе пришлось бы проходить весь ритуал: о, привет, как дела, чем занималась все эти годы? Рассказывать о жизненных достижениях. А я знаю, что мои достижения тебя бы разочаровали. И я злился на тебя.
– Я тоже на тебя злилась.
Он удивленно встрепенулся.
– Ты злилась на меня? За что? Это меня ты бросила, заблокировала и больше не давала о себе знать!
Я огляделась. Другие посетители бара притихли и слушали наш спор, делая вид, что занимаются своими делами. Я всплеснула руками и тихо произнесла:
– Давай не будем сейчас об этом говорить.
– Прошу, Али, я и так был терпелив, но неужели…
– Я знаю, но… не здесь.
Дилан кивнул и встал.
– Ладно. Пойдем.
Я кивнула на свою тарелку.
– Надо заплатить.
– Я уже заплатил. Пойдем.
Я поплелась за ним, как на виселицу, понурившись и ступая строго по его следам, не осмеливаясь ни думать, ни говорить, ни спорить. Я знала, что в итоге окажусь крайней. Буду стоять, сгорая от стыда, и признаваться, что когда-то любила его, а потом узнала, что ему до меня нет дела. Откроюсь ему, покажу свою слабость и уязвимость и окончательно опозорюсь.
Мы вышли к морю. За шумом волн никто не смог бы нас подслушать.
– Ты специально пришел сюда, чтобы никто не слышал, как я ору? – спросила я и указала на море.
– И еще я смогу кинуть тебя в воду, если мне не понравится то, что ты скажешь.
Я повернулась к нему, собралась с мыслями и подняла руки.
– Ладно. Давай поговорим честно. И не будем притворяться. Что тебе от меня нужно?
– Хочу, чтобы ты попросила меня говорить тебе правду и только правду! – сердито крикнул он, и я чуть не рассмеялась.
– Правду и только правду? Ты хочешь поиграть в забавные факты? Ну давай, сообщи мне все, что знаешь о миграции птиц южноамериканского континента. Я внимательно слушаю.
Дилан потянул себя за прядь волос, и на миг мне показалось, что сейчас он начнет на меня кричать.
– Ты прекрасно понимаешь, о чем я! Сама говорила, ты просишь говорить тебе правду, чтобы убедиться, что люди тебе не врут. Я хочу, чтобы ты попросила об этом меня, и когда я скажу то, что должен, ты будешь уверена, что я не вру. Прошу, сделай это!
У меня перехватило дух.
Я посмотрела на него. Лицо Дилана было таким бесхитростным и таким знакомым; кажется, он отчаянно ждал этого момента, от которого я пыталась скрыться.
Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.
– Ладно. Скажи мне правду и только правду, Дилан.
Он, видимо, давно продумал свой ответ, может, даже репетировал его и переставлял слова, пока не добился идеального результата. Сколько лет он воображал, что скажет, когда увидит меня снова?
– Я тебя любил, а ты сбежала.
Меня пронзила жгучая ярость. Я буквально затряслась от злости. Захотелось чем-нибудь в него кинуть.
– Ты меня не любил! – возмущенно выкрикнула я. И словно прорвало плотину. – У тебя была девушка! У тебя всегда были девушки! Тем вечером ты поцеловал меня смеха ради, я была пьяна и, наверно, наговорила глупостей, потому что у тебя было такое лицо, будто тебя ударили под дых. А утром ты написал своей девушке, что я обуза, что тебе не терпится скорее от меня избавиться! Вот только не говори, что есть другая версия этой истории, и в ней ты герой, Дилан.
У него отвисла челюсть.
– Что ты такое несешь?
– Я помню твое лицо! – крикнула я. – Ты был в ужасе!
Он уронил голову на руки, отошел к морю и заорал, сжав кулаки и вытянув руки. Дилан кричал на волны, пока у него не осталось сил. Мне хотелось сделать то же самое.
Когда он вернулся, его лицо ничего не выражало. Он встал рядом. От его взгляда было не укрыться.
– Мы, – он указал на меня и на себя, – просто идиоты.
– Какая разница, Дил, это было давно…
– Ты шутишь? – взорвался он. – Ты сказала, что любишь меня, что всегда любила!
Я съежилась от стыда.
– Не отрицай, Арести. Я была пьяна, бла-бла-бла – со мной этот номер не сработает. Ты любила меня!
– Ну да! – заорала я. – Любила, и что с того?
– И я тебя любил, идиотка! – крикнул Дилан, и мне вдруг расхотелось кричать.
– Да нет же… ты отправил сообщение подруге…
Его голос смягчился, а взгляд стал печальным.
– Я бросил ее на той вечеринке, чтобы отвезти тебя домой, и я не знал, правда ли то, что ты сказала. Я ждал, пока ты проснешься, думал, ты притворишься, будто это ошибка. Да, я написал то, что она хотела
