контролирую? Меня за яйца укусил паук, пока я пытался с тобой связаться!
Я беру ее за руку, прежде чем она начинает наматывать на пальцы волосы.
– Врать не буду, я очень злился на Уотерса за то, что он трахал мою сестру в раздевалке. В тот момент я знал только, что его репутация так же плоха, как моя, и думал, что он ею пользуется. А теперь он думает, что я пользуюсь тобой. – Я поднимаю на нее глаза. Санни нервничает так же сильно, как и я. – Я бы не стал заманивать тебя в койку, только чтобы отомстить ему. Это ублюдское поведение. Но признаюсь, я думал, что ему не помешает испытать, каково это, когда с твоей сестрой встречается кто-то, кто тебе не нравится. Я хотел просто купить тебе выпить, помочь добраться до дома. Но мы начали болтать, ты оказалась такой интересной, милой и привлекательной и даже не прыгала на мой член спустя три секунды после знакомства. Я тут же понял, что хочу увидеть тебя еще раз, даже если Уотерс будет пытаться надрать мне жопу. Мне было бы гораздо проще забить, но я захотел другого и хочу до сих пор.
Санни долго молчит.
– Думаю, я постоянно боялась, что у тебя какие-то скрытые мотивы.
– Ты действительно так думала или Лили с Уотерсом тебе это навязали?
– Не знаю. И то и то? – Она поднимает на меня глаза, полные слез.
Эти слова ощущаются как удар ножом в горло.
– Что еще я могу сделать, чтобы ты поверила, как нужна мне? Тебе самой пора перестать думать о худшем после очередной фотки в интернете. Ты же знаешь, как легко все перевернуть. Я не могу установить цензуру, не могу контролировать поведение девушек, потому что они знают меня прошлого. Я контролирую только то, что говорю и делаю. В какой-то момент тебе придется поверить в меня.
– Это сложно, ведь поток фотографий просто не останавливается, даже если ты не ходишь на вечеринки.
Я киваю.
– Мне сложно справляться с тем, как прошлое портит настоящее, как оно влияет на тебя. – То, что уже случилось, не изменить, как бы я этого ни хотел. – Ты поэтому поехала в поход с Лили и бывшим даже после того, как мы помирились?
– Не только поэтому.
– Удобно ты, кстати, не упомянула, что вы были вместе четыре года.
Она резко поднимает голову, глаза круглые.
Я отвечаю на ее немой вопрос:
– Я разговаривал с Ви после твоего отъезда. Переживал, что ты проведешь с ним целую неделю. Хотел понимать, чего мне ждать.
– Ждать?
– Он в штанах тетиву натянул в твою сторону.
– Все не так. У нас всегда были сложные отношения. Он лучший друг Бенджи. Мы постоянно видимся.
– Хочешь честно? Мы оба переживаем. Ты точно не хочешь снова сойтись с Урод… С Кейлом? Вы выглядели очень счастливыми на фотках, которые он постил. – Можно уже и это обсудить. Это странно. Я ждал, что только она постоянно будет злиться, но вот мы здесь.
Санни прикусывает губу, белые зубки врезаются в пухлую розовую кожу. Скучаю по этому рту. Скучаю по ней всей, хотя она рядом. Может, это и есть любовь? Тогда мне не очень нравится. Будто шайба в яйца прилетела, только болит внутри.
– Я не хочу быть с Кейлом.
– А он об этом знает? Ты всю неделю давала ему надежды. Зачем? Чтобы понять, есть ли у тебя к нему чувства? Или чтобы я приревновал?
– Знаешь, как мне сложно быть с тобой? Знаешь, как часто мне приходится оправдываться, почему я продолжаю тебя выбирать? Как часто я открываю соцсети и вижу, что кто-то отметил меня под твоей фоткой с другой женщиной?
– Я их постил?
– Нет, но я выгляжу дурой, потому что ты постоянно фотографируешься с другими! – Вот и злость, которую я так ждал. – Люди же думают, что ты спишь с ними, у тебя такая репутация! Мне сложно не задаваться вопросом, что правда, а что нет. А вчера ты вообще был с девушкой, которая была очень на меня похожа! Так что ответ «да», Миллер. Я хотела, чтобы ты ревновал. Доволен?
– Нет. Не доволен, а очень расстроен. То было обычное групповое фото с вожатыми. Даже не с вечеринки. Ничего неприличного не происходило.
– Знаю.
– Точно? А мне кажется, что ты уверена: как только камеру убрали, мы с этой девушкой разделись, и плевать на людей вокруг и паучий укус.
Санни не поднимает взгляда с бревна. Начинает тревожно теребить волосы.
– Она так похожа на меня.
– Она просто вожатая в лагере. Ничего общего с тобой.
Подвигаюсь так, чтобы поставить ноги по обе стороны от колен Санни и влезть в ее личное пространство.
– У нас ничего не получится, если ты не веришь, что я могу поступать правильно.
– Я боюсь, – шепчет она.
Поднимаю ее подбородок, чтобы мы могли встретиться глазами.
– Чего, малыш?
У нее трясется нижняя губа.
– Своих чувств к тебе.
Такая честность мне и нужна. Может, я и не знаю, что делать, но благодаря Скай и Вайолет я посмотрел достаточно девчачьих фильмов, чтобы догадываться, как работают такие разговоры. Кстати, мне нравятся такие фильмы. Но я в этом никому не признаюсь.
Кладу ладонь на щеку Санни. Воссоздаю сцену из фильма. Вытираю слезинку большим пальцем. Не помогает. Просто теперь вся щека мокрая. Повторяю то же самое второй рукой, но слезы бегут так быстро, что теперь вся моя рука и ее лицо влажные. И плакать она не перестала. Теперь она как будто плачет еще сильнее.
– Ну почему ты такой милый? Почему ты не можешь быть мерзавцем?
– А ты хочешь мерзавца? – Женщины такие странные, когда хочешь от них чего-то помимо секса.
Она издает странный звук: что-то между недовольным фырканьем и сопливым смешком. Подвигается поближе, чтобы спрятать лицо у меня на шее. Больше я не могу вытирать ее слезы.
Обхватываю Санни руками, несильно, не сдавливая, а так, чтобы она почувствовала: я не хочу ее отпускать. Утыкаюсь носом в ее волосы. Они больше пахнут улицей, а не шампунем, я даже замечаю несколько иголок. Кладу подбородок на ее макушку и обнимаю.
Я понимаю, почему она боится. Мне тоже страшно. Не как от ужастика или от укуса паука. Это какой-то необъяснимый страх. Вот каково это. Когда тебе кто-то небезразличен.
– Прости, что заставлял тебя ревновать. Я ничего не делал специально, но теперь я лучше тебя понимаю. Меня так бесили все эти фотки с Уро… Кейлом. Все усложняла невозможность даже банально
