не удалось – рядом возникла сотрудница спа-салона с подносом, на котором стояли бокалы.
– Желаете коктейль «Мимоза», дамы?
– Я возьму два. – Хейден без капли стеснения схватила высокие тонконогие бокалы и поставила на бамбуковый столик.
Дарси с трудом сдерживала смех.
– У подруги выдалась тяжелая неделя, – пояснила она.
Юная служащая посмотрела на Хейден широко распахнутыми глазами и направилась в соседнее помещение. Едва она исчезла, Дарси громко фыркнула.
– Да ты сама утонченность.
Хейден залпом осушила почти половину первого бокала, ощутив на языке шампанское, смешанное с апельсиновым соком.
– Без разницы, – проворчала она. – Мне надо выпить.
Последние три дня она просыпалась совершенно сбитой с толку, опустошенной и сердитой. Злость ее удивляла, хотя в основном сердилась она на себя. Вчера ночью вертелась с боку на бок, раздумывая о том, в какой бардак превратилась ее жизнь после приезда в Чикаго.
Она подкатила к незнакомому мужчине, а потом влюбилась в него. Причинила боль Дагу. Обнаружила, что отец – алкоголик и, скорее всего, преступник.
«И почему же ты ничего не делаешь? Нужно хоть как-то исправить ситуацию, верно?» – подначивал тихий голос совести.
Хороший вопрос. Как поглощение двух бокалов «Мимозы» поможет делу? Хейден явно не из тех, кто копит проблемы и отлынивает от их решения, и, хотя с разбитым сердцем Дага и с намерением Броди держаться от нее подальше ничего не поделаешь (в конце концов, не все можно исправить), но она была абсолютно уверена, что в отношении отца можно предпринять хоть что-то.
– Мне бы поговорить с папой, – вяло произнесла она.
Сидящая в соседнем кресле Дарси закивала.
– Пора сорвать пластырь.
– В роли пластыря – у нас тот факт, что он наверняка преступник и алкоголик? – Как Хейден ни старалась, в голосе прозвучало неприкрытое отчаяние.
– Что ж, будет неприятно. Но надо действовать.
Дарси вытащила ноги из ванночки. Судя по всему, рыбки неплохо поработали. Хейден тотчас последовала ее примеру и с облегчением вздохнула, когда щекотка прекратилась.
– Ничего, если я брошу тебя посреди педикюра? – спросила Хейден, кусая губы. – Вряд ли я смогу просидеть здесь все утро. Хочу увидеться с отцом. Надавить, чтобы он раскололся.
Всему есть предел. Ей надо взглянуть отцу в глаза и потребовать от него ответа. Скандал затронул и Хейден, она заслужила право знать, оправдал ли отец ее бесконечное доверие. Из-за неприятностей Пресли она бросила Дага и прилетела в Чикаго, встретила Броди, который успел порвать с ней. В общем, испытала грандиозный стресс.
А теперь пришло время осмыслить случившееся.
К «Линкольн-центру» Хейден подъезжала с тяжелым сердцем, зная, что сегодня Броди предстоит встреча со следователем, присланным лигой.
Она надеялась, что не пересечется с Броди. Если они вдруг столкнуться, искушение броситься ему в объятия, несомненно, будет слишком велико, а Хейден не имела никакого желания снова испытывать душевную боль.
Какая ирония. Она с первого дня сопротивлялась отношениям, пыталась сохранить их в пределах интрижки, а в итоге именно ей и досталось.
Она влюбилась.
Усилием воли затолкав подальше печальные мысли, она припарковалась и направилась к входу в здание. Поздоровалась с администратором в лобби и вызвала лифт, который поднялся на второй этаж, где располагались главные офисы.
Отцовский кабинет находился в конце коридора, за угрожающего вида массивными деревянными дверями, которые больше подошли бы президенту, нежели владельцу хоккейной команды. Справа примостился стол отцовского секретаря (была и такая должность, помимо личного ассистента), симпатичной женщины по имени Кэти, однако ее нигде не было видно.
Возле дверей Хейден внезапно остановилась. Отец кричал так, что грубый голос эхом отдавался от стен. Он был жутко зол.
Она медленно повернула ручку, но, услышав следующие его слова, оцепенела.
– Да, я обещал прикрыть твою задницу, Беккер, но ситуация вышла из-под контроля!
Беккер? Близкий друг Броди и товарищ по команде?
У Хейден кровь застыла в жилах. Она знала, что нельзя стоять под дверью и подслушивать, но не могла найти в себе силы и заявить о собственном присутствии.
– Да плевать мне… они не отследят деньги…
Ладно. С нее хватит.
Чувствуя, как к горлу подступает тошнота, Хейден распахнула дверь и шагнула в отцовский кабинет.
Папа возвышался над столом, прижимая к уху телефон, и чуть не уронил его при виде дочери.
– Мне пора! – рявкнул он и бросил трубку, не дав собеседнику (Беккеру?) шанса ответить.
Хейден приблизилась, с трудом сдерживая рвотные позывы. Она посмотрела на отца в упор. Он побледнел, руки мужчины задрожали.
– Значит, это правда, – мрачно произнесла она, не заморачиваясь светскими любезностями.
У отца хватило духу изобразить непонимание.
– Милая, прости, о чем ты?
– Да черта с два! – Голос Хейден зазвенел от ярости. – Я все слышала!
В кабинете воцарилась тишина, похоже, отца ошеломила вспышка ее ярости. Помолчав, он опустился в кожаное кресло, покаянно взглянул на Хейден и тяжело вздохнул.
– Зря ты подслушивала, Хейден. Я не хотел тебя в это втягивать.
– Ты? Не хотел? И поэтому попросил меня приехать? И дать показания по разводу? Что ж, поздно, папа. Я уже влипла по уши. – Ноги у нее подкашивались. Хейден с трудом доковыляла до мягкого бордового кресла для посетителей и рухнула на сидение.
Ее раздирали злость, отвращение и грусть – ядовитый коктейль, бегущий по венам. Она поверить не могла, чему стала свидетелем. С самого начала были намеки и подозрения, но, когда отец косвенно подтвердил, что занимался преступными махинациями, Хейден будто нож вонзили в живот.
Скажи ей кто-нибудь, что человек, которого она так любила, чьи недостатки всегда игнорировала, чьего внимания жаждала, окажется способен на подобное бесчестье, Хейден рассмеялась бы нахалу в лицо. Но все это было правдой. Отец нарушил закон. Солгал. Изменил жене.
Он будто стал для нее незнакомцем.
– Милая… – Пресли запнулся. Лицо исказила гримаса горечи. – Хотя бы позволь мне объясниться.
– Ты совершил преступление, – чопорно проронила Хейден. – Что еще объяснять?
– Я просто ошибся. – Родительский голос дрогнул. – Сделал несколько неудачных вложений. Я… – Во взгляде мелькнуло отчаяние. – Две игры, Хейден. И все. Мне надо было вернуть потерянные деньги, и… Я облажался.
Вера Хейден в отца уже трещала по швам. Крошечные, зазубренные осколки доверия разлетались в разные стороны, а заодно впивались ей в сердце. Неужели он мог так поступить? А она, черт возьми, ничего не заметила!
– Почему ты не позвонил мне, когда все произошло? – прошептала Хейден.
– Мне было слишком стыдно. – Он замолчал. – Я не хотел, чтобы ты узнала, что я разрушил то, что было мной создано. – В его взгляде сквозила неприкрытая мука, и Хейден была вынуждена отвернуться. – После смерти твоей матери я никогда
