в школе. Хотя хуже всего то, как ведет себя Рори, – будто вчера ничего особенного не произошло. Больше мы не разговаривали.
– Вообще-то на стульях принято сидеть в вертикальном положении. – Я наклоняюсь над стулом и взъерошиваю Гранту волосы. (Люблю его волосы.) Он лежит на наших сиденьях – ноги на его стуле, а голова на моем.
Он ворчит что-то неразборчивое.
– Очевидно, тебе плохо. Почему ты не остался дома? – Я все еще перебираю его волосы. Не могу остановиться.
– Хотел тебя увидеть, – бормочет он.
Я обхожу стул и нежно беру его за плечи. Сажусь на свое место и кладу его голову себе на колени.
– Мог бы просто позвонить.
– Да, но по телефону ты бы не смогла сделать так. – Он берет меня за руку и кладет ее обратно себе на волосы.
Я улыбаюсь. Какой же этот парень замечательный. Ребята заходят и занимают свои места, но никто не задерживает на нас взгляд.
– А есть какое-то объяснение того, почему тебе сегодня плохо? – спрашиваю я.
Он кивает и задевает носом мое колено.
– Завтра инъекция. Накануне мне всегда плохо.
– Видимо, мне тоже это предстоит.
– Это неприятно, но необходимо. Может, у тебя даже волосы перестанут выпадать.
– Было бы здорово. Может, они снова станут прямыми. – Я провожу рукой по упомянутым волосам, которые кажутся сейчас сухими, как солома.
– У тебя были прямые волосы? – Он поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза.
– Да. Как у Кэролайн.
– А где Кэролайн? – спрашивает Грант, как будто только что заметил, что ее нет.
– В кино.
– Она бросила нас ради фильма?
– Она любит кинотеатры. Это единственное место, где она может есть то же, что и остальные.
Грант прищуривается:
– Окей, проехали. Ты какая-то рассеянная. Что случилось?
Мои пальцы все еще у него на затылке.
– Я вчера призналась во всем Рори.
Грант встает, но лучше бы он этого не делал: теперь мне придется смотреть ему в глаза. Почти все уже собрались, так что осталось несколько минут до того, как наш разговор станет достоянием общественности.
– И? – спрашивает он.
– Все прошло… нормально. Наверное. Ну, обошлось без мордобоя.
– Значит, не было никакой эйблистской херни?
Я смеюсь, но звук выходит почти жалостливым.
– Нет. Конечно, было неловко, и она оказалась одной из тех, кто думает, что артрит бывает только у пожилых, но это не конец света. Не знаю, почему я так долго это откладывала.
– Здоровые люди не знают, как о таком говорить. В большинстве случаев они всё понимают неправильно. Это не делает их плохими людьми, но все равно ранит. Оберегать себя от этого нормально.
Я киваю. Внезапно у меня в горле встает ком размером с бейсбольный мяч. Не думаю, что смогу сказать хоть слово, если попытаюсь.
– Хотя есть много людей, которые всё отлично понимают. Попробуй поговорить с ними. Обещаю, они не сделают тебе больно. – Грант наклоняет голову, указывая на стулья вокруг нас. Я молчу, пока Лайла не начинает встречу.
– Кто-нибудь хочет быть первым? – спрашивает Лайла.
– Я хочу, – выпаливаю я прежде, чем успеваю себя остановить. Запланированная импульсивность – лучший способ действовать.
Лайла кивает с поддерживающей улыбкой. Все на меня смотрят. Я чувствую, как подступает паника. Возможно, на меня нахлынут эмоции, и я расплачусь. Но они все равно меня выслушают. Они поймут.
– Я… – Голос умолкает, в голове роится слишком много мыслей. И ни одну из них не получается выразить словами. – Моя лучшая школьная подруга не знала, что у меня РА, до вчерашнего дня.
Целое предложение, неплохо.
Может, оно не самое информативное или эффектное, но это все еще полноценное предложение, которое передает бо́льшую часть моей мысли. Слова «лучшая подруга» кажутся мне горькими на вкус, как подгоревший кофе. Не знаю, является ли ей сейчас Рори, но я бы хотела, чтобы являлась.
– Но диагноз тебе поставили уже давно, верно? – спрашивает Эйвери мягко. Бо́льшую часть времени она кажется свирепой, но со мной всегда разговаривает очень мягко. Я ценю это больше, чем могу выразить.
– Да. – киваю я. Я снова опускаю взгляд на ботинки, чтобы говорить было легче. – Почти два года назад. Я должна была рассказать ей об этом раньше, но я просто… этого не сделала. Не было подходящего момента.
– А потом прошло время, и ты так об этом и не рассказала, – заканчивает за меня Лайла.
Я чувствую немедленное облегчение, такое же сильное, как от мышечных релаксантов. Они понимают. Они не будут смеяться надо мной, отмахиваться или вести себя так, будто мои чувства не имеют значения.
– Такое случается. Это сложно объяснить, – говорит Мэнни, он всегда на позитиве.
– Он прав, – улыбается Паркер. – Я обычно ничего не объясняю новым знакомым, пока не поранюсь у них на глазах.
– Да еще это не всегда безопасно, – говорит Стелла. Она редко высказывается на встречах, но я рада, что она решилась заговорить сейчас. – Никогда не знаешь, какая будет реакция.
– Она отреагировала… нормально. – Я не знаю, как это еще описать. Я снова поднимаю голову, чтобы посмотреть на ребят. На их лицах читается сочувствие. На некоторых – приглушенный гнев, вероятно, они вспоминают, как переживали подобный опыт.
– А она не подозревала, что с тобой что-то не так? Разве ты не пропускала уроки и все такое? – спрашивает Холден. Его голос звучит неуверенно, как будто он спрашивает что-то неуместное.
Я киваю.
– Она заметила. Она даже мне помогала. Просто никогда не спрашивала, что со мной происходит… И когда я вчера ей все рассказала, она как-то затихла. Практически никак не отреагировала. Как будто я рассказала ей о том, что у меня разные носки.
Комнату наполняет смех, и я тоже не могу удержаться от улыбки.
– Я знаю, что это тяжело, но с каждым разом будет все легче. Теперь она все знает, и ты можешь двигаться дальше. – Прямолинейный совет Эйвери обрушивается на меня, как кирпич.
Да. Я могу двигаться дальше. Я могу принять итог, каким бы он ни был.
– Спасибо, – говорю я, по очереди смотря каждому в глаза. – Вы мне очень помогли.
Глава тридцать восьмая
Среда, 11 ноября, 6:06
Грант: Хорошего дня
Айви: Спасибо ♥️
Уже скоро День благодарения. Раздается звонок, и Кэролайн сжимает мне плечо перед тем, как отправиться на первый урок. Я распахиваю дверь шкафчика – у меня как раз хватает времени, чтобы взять учебники, тетради и прочие мелочи, которые мне понадобятся, а потом я поворачиваюсь…
…и вижу, как на меня все смотрят.
Все на меня смотрят.
Нет, не так. Они смотрят куда-то над моим плечом, или
