ручку и клочок бумаги. Быстро пишу:
У Сейдж начались схватки. Мне нужно было идти. Я позвоню тебе.
Я кладу записку на стол, беру свою сумку и выхожу за дверь, не оборачиваясь.
Где-то внутри себя я слышу, как наш крошечный мыльный пузырь с треском лопается.
Глава 27
Кайден
— Ты выглядишь дерьмово, — говорит мой лучший друг, как только я открываю ему дверь. — И, блядь, открой хоть одно окно, я сейчас обдолбаюсь просто от одного дыхания здесь.
Дариус косится на косяк в моей руке, прежде чем пройти мимо и распахнуть столько окон, сколько сможет. В квартиру проникают звуки автобусов, шаги прохожих и запах мокрой смолы, перемешанный с дождём.
Я игнорирую его бурчание и возвращаюсь на своё место на диване. Затягиваюсь, чувствуя, как голова становится лёгкой, туманной. Потом тушу остатки об пустую банку из-под газировки.
— Я дал тебе время поныть, — говорит он, — но всё, хватит. Поднимай жопу и прими душ, от тебя несёт, как от помойки.
Он пинает меня по лодыжке. Я бросаю на него мрачный взгляд — такой же, как Форд, когда его будят не вовремя.
— Я прекрасно пахну, — бурчу я и откидываю голову на спинку дивана.
Толстовка, которую я ношу, больше не пахнет Джейми, но я всё равно не стираю её. Каждая стирка будто бы стирает и его — слой за слоем.
Боже. Я стал такой… жалкой дурой. Когда это вообще случилось?
Дариус тяжело вздыхает и садится рядом.
— Прошло три недели, детка. Ты не думал, что, может, тебе стоит съездить домой? Хотя бы ненадолго. Очевидно же, ты скучаешь по нему.
— Я не знаю.
Я поворачиваю голову и смотрю на него.
У него те же тонкие морщинки по краям глаз, плотно сдвинутые брови, твёрдо сжатый подбородок. Но у него нет той бороздки на лбу, как у...
Не такой он. Не как Джейми.
— Он ушёл, и меня это устраивает, — говорю я и тут же чувствую, как язык становится горьким. — Я даже не думаю о нём.
Его бровь взлетает вверх, а потом — бах — он лупит меня кулаком в плечо.
— Не лги мне, чёрт возьми. Я почти не видел тебя с тех пор, как он ушёл. Твои сообщения короткие, будто их написал бот. И ты выглядишь и пахнешь как что-то мёртвое, что принёс Форд. Скучать по парню — это нормально.
— Напомни мне ещё раз, почему ты мой лучший друг? — криво усмехаюсь, потирая плечо, туда, куда он меня только что врезал. Он хмурится, пылающий и злой, как маленький тигрёнок с нервным срывом.
— Прекрасно. — Я откидываюсь назад. — Но я не лгу. Я не думаю только о Джейми.
Он ничего не говорит, просто смотрит. Ждёт.
Я вздыхаю, и пустота между нами начинает давить, как бетонная плита.
— Если тебе так интересно, я думал о том, что бы сказал, если бы снова увидел своего отца.
— И что?
— И, если честно, я не могу придумать ничего, что было бы... достаточно.
Он двигается ближе, и его голова оказывается у меня на плече. Его волосы пахнут яблоками, чисто и спокойно — и именно это заставляет меня снова вспомнить Джейми.
Чай с бергамотом. Сонные утренние поцелуи. Он пах, как начало нового дня.
— Может, достаточно просто прийти, — говорит Дариус тихо. — Он твой отец. Он, скорее всего, не ждёт пафосной речи или каких-то больших слов. Может, ему просто нужно увидеть, что ты ещё здесь.
— В твоих устах это звучит так просто, — отвечаю я. Я так часто думал об этом за последние несколько недель, и это пугает меня. Мысль о том, чтобы вернуться домой и впервые с тех пор, как умер Купер, посмотреть отцу в глаза, сжимает мои легкие. Это ощущение, как будто захлёбываешься, и становится трудно дышать.
— Потому что так оно и есть, — говорит Дариус, похоже, не замечая смятения, проносящегося сквозь меня, как торнадо. — Сидеть здесь весь день ничего не меняет. Будто Джейми ушел, а ты застрял.
Его намёк на то, что уход Джейми так сильно повлиял на меня, только усиливает груз, давящий на грудь, даже если в его словах есть доля правды. Мне было хорошо без Джейми три года — я справлюсь и сейчас.
— Я не застрял, — говорю я, сбрасывая Дариуса со своего плеча и вставая. — Я хожу на работу. Я хожу на терапию. Я прилагаю все усилия, чтобы справиться — с Купером, с родителями, со всем, что произошло.
Мой голос срывается, и я задыхаюсь от болезненного вдоха. Руки скользят по бедрам — растирающие движения в попытке успокоить учащённый пульс. Кожу покалывает, когда я тру сильнее, и в этот момент один из новых струпьев вскрывается, кровь медленно стекает по внутренней стороне ноги.
Дариус тут же вскакивает с дивана и подлетает ко мне.
— Кайден, эй. Всё хорошо. — Он притягивает меня к себе и начинает растирать мои руки. — Прости, я не хотел тебя расстроить. Сделай вдох, ладно? Дыши со мной.
Он ведёт меня, заставляя вдыхать и выдыхать в его ритме. Через несколько минут сердце перестаёт колотиться, будто хочет вырваться наружу, а лёгкие наполняются воздухом без боли.
— Прости, если показалось, что я давлю на тебя, детка. Я просто... хочу, чтобы с тобой всё было в порядке.
Голос Дариуса тёплый и успокаивающий. В глубине души я знаю, что он прав. Последние три недели я жил на автопилоте — ходил на работу, посещал своего психотерапевта и выполнял домашние задания, которые она мне давала. Я принимал лекарства, ел правильно, держался подальше от алкоголя. Я чувствую себя нормально... но одновременно чувствую себя привязанным — и не так, как когда чувствуешь себя в безопасности. А так, как будто оказался в ловушке… застрял.
— И я уверен, он не хотел уходить, — добавляет Дариус, стараясь облегчить мою вину из-за отсутствия Джейми.
Моя кожа зудит, конечности ломит от усталости, но всё равно я вырываюсь из его объятий и начинаю метаться по комнате.
— Ну, его же здесь нет, правда? — огрызаюсь я. — И он не сказал, что вернётся, так что… вот мы и пришли. — Я обвожу руками комнату, как будто это
