портит все.
Увидел вареничек
– Да блин, – бормочет Санни.
Она сидит на мне, спиной к брату, а с моего места на диване прекрасно видно застывшее от ужаса лицо Уотерса. Если бы он не прервал наш примирительный секс и признания в любви, я бы даже посмеялся. Сейчас я просто злюсь.
Уотерс отворачивается.
– Что тут у вас происходит?
– Мы с Миллером разговариваем.
Всем очевидно, что никакими разговорами тут и не пахнет; даже не знаю, почему Санни пытается врать и зачем Уотерс вообще задал этот вопрос.
– Ты голая! На моем диване! Баттерсон, сейчас же убери руки от моей сестры, или я заново сломаю тебе нос!
– Нет, не сломаешь! – кричит Санни.
Я наклоняюсь и поднимаю с пола футболку. Санни вытягивает руки вверх, и я одеваю ее. А на мою жопу Уотерс насмотрелся в раздевалке, как и я на его.
Помогаю Санни слезть с меня. Член громко шлепается об бедро. Санни кривится и машет на мои ноги.
– Бардак.
– Баттерсон, я клянусь, если ты обкончал мой диван…
– Хватит! Твои угрозы у меня уже вот здесь вот! – Санни резко машет в районе шеи, отчего ее футболка задирается, и Уотерс видит ее вареничек.
– Не маши руками! – Он закрывает лицо ладонями.
– Хватит говорить мне, что делать!
Я кладу руку на ее поясницу.
– Видно твою конфетку, конфетка.
– А. – Санни опускает руки и упирает их в бедра. – Ты все равно не можешь указывать мне, что делать, Алекс.
– Что вы двое вообще тут делаете? Я разве разрешал использовать свою квартиру для секса?
– Мы пришли поговорить.
– Ага, да, не очень-то похоже на разговоры. Баттерсон, надень что-нибудь!
– Не смей с ним так разговаривать! – кричит Санни.
– Это моя квартира! Как хочу, так и разговариваю. Одевайся, Санни. Я отвезу тебя домой.
– Я не поеду с тобой, Алекс.
– Да неужели? – огрызается он.
– Уотерс, хочешь конфликта со мной, ради бога. Но я не позволю тебе разговаривать так с Санни. – Я хватаю с пола штаны и начинаю их натягивать.
– Нет никакого конфликта! – кричит Санни.
Грудь Уотерса раздувается, будто он сейчас на меня бросится. Санни широкими шагами подходит к нему почти вплотную. Ее трясет.
– Я устала от твоей гиперопеки. Мне почти двадцать один. Я способна сама решать, что делать и с кем.
– Мой диван тут при чем?
– Алекс, ты серьезно? Сколько в тебе лицемерия? Ты занимался сексом с сестрой Миллера во время игры! Все вас застукали! Все! Команда обсуждала это еще неделями! – Она делает вдох. – А мы не просто трахались! У нас был примирительный секс, потому что ты, сука, лез в мои отношения и портил мне жизнь!
Уотерс в шоке то ли от ее крика, то ли из-за матов, то ли в принципе из-за того, что Санни решилась с ним спорить. Хочу сфотографировать его лицо и поставить в рамку.
– Я не хотел портить тебе жизнь, я хотел защитить тебя.
– И как ты меня защищал своим поведением?
– Я…
– От чего ты меня защищал, когда так портил мне жизнь? – Она его перебивает. Крутяк. – От чего ты меня защищал, когда каждый раз видел фотографию Миллера с кем угодно, кроме меня, и истерил? От чего ты меня защищал, ломая моему парню нос? Никого ты не защищаешь, Алекс, ты просто козел! Ты хоть извинился перед Миллером?
Уотерс сжимает губы в тонкую линию, взгляд бегает между мной и Санни. Она взмахивает руками, снова почти раскрывая нам промежность.
– Алекс! Ты же обещал!
Он сует руки в карманы.
– У меня еще не было шанса…
– Вот твой шанс. – Санни машет в мою сторону. – Используй его.
Уотерс смотрит куда-то сквозь меня.
– Прости, что я сломал тебе лицо. – Но ему не стыдно. Ни капли.
Санни это тоже чувствует.
– Худшее извинение, которое я слышала. Еще раз.
Он шумно выдыхает и проводит ладонью по волосам. На этот раз он смотрит мне прямо в глаза.
– Прости, что я вел себя как козел. – Санни жестом приказывает продолжать. – И за то, что сломал твой нос. – Очевидно, что она ждет чего-то еще. – И за вмешательство. Я просто желаю ей самого лучшего. Санни – моя единственная сестра. Пока я не встретил Вайолет, я не был для нее примером для подражания. Наверное, я хотел наверстать и ударился в крайность. Я знаю, что она дорога тебе, Миллер. Я это вижу. Так вот… Прости. Перемирие?
Уотерс делает шаг вперед и протягивает мне руку. Я подхожу к нему на полпути, а потом вспоминаю, где побывали мои пальцы.
– Так будет лучше. – Я предлагаю ему отбить кулак.
Он хмурится, а потом все его лицо искривляется. Он все понял.
– Ну, я это заслужил.
– После раздевалки-то? Еще как!
Мы отбиваем кулаки.
– Ну вот! Все не так плохо, да? Вы все равно скоро будете братьями, так что пора находить общий язык! – Санни обнимает Уотерса, а потом обхватывает меня за шею.
– Санни, будет здорово, если ты оденешься. – Уотерс смотрит в потолок.
Я заглядываю за ее плечо и вижу, что из-под футболки выглядывает попа.
– Самый медленный лифт в мире! – Вайолет заходит с пакетом из ресторана. – О, привет, ребята!
Она оценивает происходящее: Алекс ищет на потолке паутину, Санни только в моей футболке, пытается прикрыть попу, на мне только штаны, остальная наша одежда разбросана по полу.
Вайолет пихает пакеты Алексу и бежит к Санни.
– О господи! Вы помирились?
– Ага.
– Слава яйцам! Какие вы упрямые, я уже начала бояться, что этого не случится! – Они начинают скакать и обнимаются, как будто бы только что купили проходку за сцену после концерта бойз-бенда. Мы с Уотерсом неловко стоим в стороне, пока они перешептываются. Мне ничего не слышно, но Санни краснеет – точно какие-то интимные подробности.
Где-то под кучей одежды звенит телефон.
– Блин, сколько уже времени?
– Где-то половина восьмого. Поужинаете с нами? Или вы не голодные? – хихикает Вайолет.
Уотерс закатывает глаза.
– Э, спасибо за приглашение, но мне уже давно надо быть в аэропорту. – Я уже хожу по лезвию ножа, повезет, если вообще успею.
– Во сколько самолет?
– В десять.
– Н-да, ты уже не успеешь. – Уотерс ставит пакеты на стол и скидывает обувь. – Переноси рейс и оставайся в Торонто. В квартире есть гостевая комната.
Он идет к кухонным шкафчикам и достает тарелки.
Я снова переношу рейс и уговариваю папу сходить на встречи вместо меня. Мы с Санни ночуем в гостевой ее брата, всю ночь занимаемся тихим примирительным сексом.
Утром она везет меня в аэропорт. Мы слишком
