его к себе, и моё сердце замирает, когда его маленькая ладошка нежно гладит меня по плечу, как будто он знает, как утешить меня. Как будто он чувствует, что я хочу, чтобы он был рядом.
– Ты мой самый любимый человек на всём свете, ты знаешь это? – шепчу я, борясь с желанием заплакать. – Я скучаю по тебе, малыш Ди, каждый день.
Он поворачивает голову, и у меня вырывается сдавленный смешок, когда он, приоткрыв рот, нежно целует меня в щёку.
– Спасибо, приятель. Это именно то, что мне было нужно. – Я сжимаю его руку, улыбаясь ему, и он снова начинает подпрыгивать у меня на коленях.
В этот момент открывается дверь, и я напрягаюсь, обнимая его ещё крепче.
Я встречаю взгляд его мамы, и меня переполняет грусть, отразившаяся в её глазах.
О чём ты грустишь, малыш?
О себе?
Обо мне?
Пейтон отворачивается от нас и моргает.
– Я здесь, чтобы ещё немного поработать с исследовательским центром «Авикса». У них есть несколько новых идей, которые они хотят опробовать, и они снова обратились ко мне, так что…
Меня переполняет гордость, и я стараюсь улыбаться как можно шире.
– Это замечательно, Прелесть. Я так рад за тебя! – говорю я с теплотой.
Она хмурится и кивает.
– В любом случае, я остановилась в том же месте, что и в… последний раз. Может быть, ты захочешь… – предлагает она с надеждой.
Приехать? Побыть с тобой какое-то время? В моей душе вспыхивает искра надежды…
– Заберёшь его ненадолго? Ты мог бы привести его ко мне через час или два, когда захочешь, правда, – повторяет она.
Но эта надежда угасает, словно погребённая под десятитонными глыбами.
Я пристально смотрю на неё, и внутри меня разрастается пустота.
– Без тебя? – спрашиваю я, и в моём голосе слышится разочарование.
Пейтон опускает глаза, и я вижу, как по её щекам текут слёзы.
Однако для меня они не имеют смысла, поэтому я не поддаюсь непреодолимому желанию защитить её и крепко обнять. Я не подхожу к ней, не стираю их и не умоляю позволить мне помочь ей почувствовать себя лучше.
Всё, что я делаю, это киваю, выхожу из машины и прижимаю своего маленького человечка к груди. По пути назад я хватаю с пола пакет с подгузниками. Я не говорю ей ни слова, когда мы проскальзываем мимо, игнорируя вопросительный взгляд Чейза, брошенный на меня, и направляюсь прямо в дом футбола, исчезая в своей личной комнате наверху лестницы.
Я хочу разозлиться. Я хочу кричать, вопить и требовать объяснений всему тому, о чём она не говорит. Но эта мысль быстро исчезает, потому что мой мальчик в моих объятиях.
По крайней мере, Пейтон дала мне это.
И вот так мой разум полностью перестраивается, и впервые за долгое время по моим венам течёт непоколебимое удовлетворение.
Это то, чего я хочу.
Проводить вечера с моим главным мужчиной – это как делать ничего и делать всё сразу.
– Ладно, малыш, – говорю я, бросая одеяло на пол и расставляя вокруг него несколько подушек. Затем я усаживаю Дитона на задницу и ложусь перед ним на живот. – Я посмотрел несколько видео с турнирами твоего папы, и, думаю, пришло время показать тебе кое-что. Что скажешь?
Дитон обрызгивает меня слюной, бормоча что-то на нескольких иностранных языках, прежде чем броситься на меня с невероятной скоростью.
Я смеюсь, когда он наваливается на меня всем телом, отталкиваясь ногами.
– Посмотри на себя, настоящий боксер, – говорю я, обхватывая его руками и притворяясь, что он уронил меня. Затем я усаживаю его так, чтобы его ноги были разведены в стороны. – Вот это ловушка! И Дитон Вермонт получает «W» в первом раунде.
Мы делаем еще несколько движений, мой здоровяк смеется и хлопает в ладоши, пока мы катаемся по полу. Я поднимаю его в воздух над головой, используя его вес как пару гантелей.
– Ты будешь лучшим маленьким борцом в мире! – говорю я с улыбкой, корча смешные рожицы, и, честно говоря, таю, когда он повторяет за мной. Примерно через двадцать минут я падаю на спину, обливаясь потом, и смеюсь, наблюдая, как Дитон повторяет мои движения, ложась рядом.
– Ну-ка дай пять, малыш? – спрашиваю я, протягивая руку. Он хлопает меня по ладони и начинает повторять «мама» снова и снова, кажется, это его любимое слово. – Вот так, – я беру его руку и сжимаю в маленький кулачок, прижимая к своей.
– Бум! – говорю я, когда наши кулаки соприкасаются, и он смеется, показывая мне кулачок снова и снова, изо всех сил пытаясь воспроизвести звук, который я издаю.
Когда он отвлекается, я закидываю руки за голову и наблюдаю за каждым его движением. Дитон приподнимается, а затем кладет ладони мне на ребра.
– О! – говорю я, делая вид, что он прижимает меня к земле, и он смеется, вскакивая на ноги и хлопая в ладоши.
Каждая клеточка в моём теле замирает, когда я смотрю на него.
– Боже мой… ты стоишь.
Я медленно сажусь, незаметно отодвигаюсь на несколько футов назад и выпрямляю ноги. Мои руки вытянуты и дрожат, когда я смотрю на это маленькое чудо, боясь, что Дитон может упасть, хотя он выглядит устойчивым, как скала.
– Малыш Ди, ты уже ходишь? – я не хочу говорить шепотом, но слова сами собой слетают с моих губ.
Дитон продолжает хлопать в ладоши, а затем его правая нога поднимается и опускается на несколько дюймов вперёд.
Я быстро шарю вокруг, нахожу свой телефон в кармане, нажимаю на кнопку «запись» и опираю его под подушку слева от нас, надеясь, что Дитон, черт возьми, попадёт в кадр.
– Твоя мама будет в восторге, когда увидит это.
Если только она уже не знает.
Может быть, все уже в курсе, кроме меня.
Давление на мою грудь ослабевает, но когда Дитон поднимает левую ногу и приближается ещё ближе, всё это словно улетучивается.
– Малыш, ты идешь!
Я улыбаюсь, протягивая руки.
И вот Дитон, словно ветер, мчится вперед, легко преодолевая последние пять шажочков. Он радостно ударяет меня в грудь и сжимает мои щеки своими влажными ладошками.
– Боже мой, – смеюсь я, поднимая его с пола. – Папа так гордится тобой!
Я не осознаю, что говорю, пока слова не слетают с моих губ. Я закрываю глаза и крепче прижимаю его к себе, наслаждаясь этой минуткой тишины.
– Ба, ба, ба, – лепечет он, продолжая свой поток слов.
У меня вырывается низкий хрипловатый смешок, и я разворачиваю его, сажая к себе на колени. Потянувшись к его сумке, я достаю из
