клубу «Авикс Ю» и припарковала машину, мой взгляд упал на белую деревянную дверь.
В последний раз, когда я входила сюда, Мейсон вел меня за руку.
А когда я выходила, на моих глазах стояли слезы…
– Привет, – Чейз появляется перед моей машиной, его мягкий голос возвращает меня к реальности, и я поворачиваюсь к нему лицом. – Ты уверена, что с тобой всё в порядке?
– Да, всё хорошо, просто был трудный день, – лгу я.
– Знаешь, ты можешь зайти, если хочешь. Мы всегда рады гостям, – предлагает он.
Ироничный смех вырывается у меня прежде, чем я успеваю его сдержать, и я киваю.
– Да, я знаю, – говорю я.
Он кивает в ответ, пока я выбираюсь из машины.
– Спасибо за обед, – говорю я.
Он ухмыляется.
– Спасибо, что сходила со мной на суши. Больше никто не согласится, – отвечает Чейз.
– Я заказала только ролл «Калифорния», так что это не считается, но… – поддразниваю я, слегка улыбаясь, когда Чейз смеется.
– Если ты захочешь еще, завтра я снова свободен, – говорит он.
– Может быть, – отвечаю я с лёгкой улыбкой. – Но если так, то я бы сказала, что теперь моя очередь выбирать.
– Если только это не пицца. Я больше не могу ее есть. Кажется, в этом доме все только её и заказывают.
– Я уверена, что могу проявить немного больше изобретательности.
Чейз улыбается, но улыбка тут же исчезает с его лица. Через две с половиной секунды становится понятна причина.
Появляется большой белый «Тахо», и Мейсон выходит из машины.
Если бы я могла утонуть в грязи, я бы это сделала, но я чувствую онемение и не могу оторвать взгляда от мужчины, который пока что меня не заметил.
Это занимает всего секунду.
Он поднимает голову, без усилий встречая мой взгляд.
Он застывает на месте, а по лицу пробегает волна замешательства, беспокойства и холодной обиды. Он выглядит… плохо. Измученным и бледным.
Я стараюсь не паниковать из-за того, что никто не видел его весь вечер, и из-за того, что он выглядит помятым, как будто носит одну одежду уже несколько дней подряд. Страх только усиливается, я сама вырыла себе яму, в которую сейчас проваливаюсь.
Я невольно делаю полшага вперёд, словно хочу протянуть руку и коснуться его. Мейсон вздрагивает, как от ожога, запрокидывает голову и смотрит в небо, словно ищет там ответ, в котором отчаянно нуждается.
– Мейс, – наконец зову я.
Он резко наклоняет голову и медленно направляется в мою сторону, ни разу не взглянув на своего друга рядом со мной.
– Как долго ты здесь? – спрашивает он.
– Я… – Я запинаюсь. – Пятница. – Мне удаётся выдавить из себя это слово, и я быстро добавляю: – Я искала тебя, но…
– Но ты не звонила.
Краем глаза я замечаю, что Чейз переводит взгляд с меня на Мейсона и обратно.
– Я звонил тебе, – говорит он. – Ари тоже. И Брейди.
Мейсон просто продолжает смотреть прямо на меня.
– Ты не перезвонила.
Темные круги под его глазами особенно заметны вблизи.
Даже слишком заметны.
– Где ты был? – спрашиваю я.
– Мне нужно было кое с кем поговорить. – Я отвожу взгляд, а он бормочет: – Не то чтобы это имело большое значение.
Меня охватывает беспокойство, которое я не могу объяснить.
– Мейс, – произношу я, подходя к нему. Внезапно мне очень важно узнать ответ на свой вопрос. – Куда ты ходил?
– Тебе действительно не всё равно? – отвечает он, и его слова звучат быстро и с мучительной ноткой. Я вижу эту муку и в его взгляде, направленном на меня. – Тебе действительно интересно, куда я ходил, что я делал и с кем я это делал?
– Мейсон, – начинает Чейз, но замолкает, когда взгляд Мейсона пронзает его с явной злостью.
Я поджимаю губы, и в моих глазах появляется знакомое жжение.
Мейсон отводит взгляд, на его лбу появляются морщинки.
– Где мой маленький человечек?
Я перевожу взгляд на грузовик рядом со мной.
Он сглатывает, наклоняясь к машине, возможно, не осознавая этого.
– Могу я хотя бы поздороваться? Или…
Наконец, он снова обращает свой взгляд в мою сторону, и на этот раз мои губы дрожат. Но я киваю.
Конечно, я киваю.
Он не ждет ни секунды.
Он поворачивается, открывает дверь и исчезает за ней.
Мейсон
Большие голубые глаза находят мои в ту же секунду, как я проскальзываю внутрь, и когда он улыбается, обнажая в ответ два крошечных зуба, мне кажется, что все напряжение покидает мое тело. Мышцы расслабляются, а сердце наполняется радостью. Я не могу сдержать улыбку, которая смешивается со смехом.
– Привет, мистер! – говорю я, щекоча его крошечные ножки. Он смеется так легко, так громко и очаровательно, я смеюсь вместе с ним еще громче.
– Ты стал больше? – спрашиваю я, поднимая руку. Он хлопает по ней своей, повторяя этот жест снова и снова, хихикая от звука хлопков. – Да, ты это сделал! Посмотри, какая у тебя теперь большая рука! – улыбаюсь. – Скоро ты сможешь теребить шнурки!
Дитон начинает брыкаться, его губы двигаются со скоростью миля в минуту, как у любого ребенка. Я не могу удержаться. Я поднимаю его с места, и мои глаза расширяются, когда он вскакивает на ноги.
– Черт возьми, мальчик! Ты сильный, не так ли?! – восклицаю я.
Он хлопает в ладоши.
– Ма, ма, ма, ма!
Мои руки на мгновение напрягаются, а затем на лице медленно появляется улыбка.
– Теперь у тебя все получается, – шепчу я. – Могу поспорить, что сейчас ты говоришь как сумасшедший, а, Эйнштейн? Что еще ты можешь сказать, а?
Внезапно он начинает скулить, протягивая руку и указывая куда-то за мое плечо.
– Что там?
Я поворачиваюсь, чтобы лучше рассмотреть, и смеюсь, когда вижу его маленький плюшевый футбольный мяч.
– Ты так далеко бросил эту штуку? Вау. У тебя поставлен удар.
Я щекочу его, и он начинает смеяться.
– Мя, мя, мя…
– Правильно.
Я не могу перестать улыбаться, даже если из его маленького рта «мяч» звучит скорее как мяуканье. Но очевидно, что он пытается сказать.
– Это футбольный мяч.
– Мясик, мясик!
Он хлопает в ладоши, хватает плюшку и прижимает её к лицу, а затем кусает. Из его нижних десен торчат две половинки зубов, а пара других, кажется, вот-вот прорвется сквозь верхние десны.
Я откидываюсь на спинку сиденья, и внезапно до меня доходит, что на моих коленях лежит удивительное, драгоценное существо. С каждым днём мой маленький человечек растёт всё больше, и мне этого так не хватает.
На мои плечи ложится груз тысячи возможностей, ни одна из которых не заканчивается для меня хорошо. Я прижимаю
