я не могу контролировать мир вокруг нас, – сглатываю я, пытаясь донести до нее свои мысли. – Но я сам определяю свои действия. И хотя в последнее время я, возможно, потерял некоторые из своих целей, сейчас я пытаюсь разобраться в себе. Но ты по-прежнему остаёшься для меня самым главным приоритетом.
Выслушай меня, я повторяю: я никуда не уйду. Я здесь, потому что люблю этого маленького мальчика всем сердцем. Возможно, даже больше, чем тебя, а я люблю тебя, Пейтон.
Она закрывает лицо руками, но я продолжаю говорить.
– Я люблю тебя, – тянусь к ней. – Я безумно люблю тебя, Прелесть, теперь я не знаю, что делать. Я хочу тебя. Я готов быть даже самой малой частью твоей жизни, если ты позволишь мне.
– Прекрати, – говорит она, прерывая мои слова.
– Я абсолютно серьезен. Я не могу соперничать с призраком, поэтому и не буду, – обещаю я. – Он может хранить твое сердце вечно. Просто позволь мне быть с тобой.
Пейтон всхлипывает, но быстро превращает тихий плач в рыдание. Она вырывается от меня, сердито толкнув, и я спотыкаюсь.
– Ты что, не понимаешь?! – кричит она, зарываясь руками в волосы. – Ты вне соперничества! – вопит она, затем оседает, и мне приходится подхватить ее, прежде чем ее колени коснутся земли.
Её большие голубые глаза встречаются с моими, и она прижимает ладонь к животу, как будто эти слова причиняют ей физическую боль.
– Ты не соревнуешься, – кипит она, слезы быстро катятся по её прекрасному лицу. – Нет никакого соревнования, Мейсон. Здесь нет конкуренции, и в этом вся проблема.
Глава 34
Пейтон
Раньше, май
Его мозолистые руки обвивают мою талию, притягивая меня ближе, и я с улыбкой прижимаюсь к нему. Всё, о чём я могу думать, – это о том, как хочу остаться здесь навсегда, окутанная им, силой его рук и теплом его тела.
Но я знаю, что это не продлится долго.
Скоро я проснусь, и он, как всегда, оставит меня.
– Дитон? – шепчу я, поворачиваясь к нему лицом, но в комнате слишком темно.
И он никогда не шепчет в ответ…
Прикосновение, легкое, как перышко, пробегает по моему телу, оставляя за собой тёплый след. Оно начинается на плече и спускается вниз по руке самыми медленными и нежными движениями.
Я жду, когда это чувство вернётся, когда его прикосновения возобновятся, и всё начнётся сначала, но этого так и не происходит.
С усилием, о котором я не хочу слишком задумываться, я заставляю себя открыть глаза, поражаясь тому, кто смотрит на меня в ответ.
– Сейчас уже немного больше семи, – наконец шепчет Мейсон. – Ноа скоро приедет и заберёт вас, ребята.
Придвинувшись чуть ближе, я беру его за руку. Его пристальный взгляд скользит по моему лицу, а улыбка, которая трогает его губы, причиняет мне острую боль. Не потому, что она напряженная или вымученная, а наоборот. Она настоящая, искренняя, многообещающая и принимающая и из-за этого немного пугающая.
Должно быть, мои мысли выдают меня, потому что взгляд Мейсона смягчается, и он нежно заводит руку в мои волосы, заправляя их за ухо.
– Прелесть, не стоит грустить.
– Ты говоришь так, словно все будет хорошо.
– Ну, раньше я только надеялся, мечтал, что однажды ты действительно станешь моей, но теперь я знаю, что так и будет. Может быть, не завтра или послезавтра, но однажды.
Стараясь не расплакаться, я прижимаюсь губами к его запястью как раз в тот момент, когда у него за спиной звонит телефон.
– Это он, – произносит Мейсон, переворачиваясь на другой бок, берет телефон и, нахмурившись, смотрит на экран. – Он идет из общежития Ари.
Я приподнимаюсь, беру свитер, который он протягивает мне, и надеваю его, одновременно натягивая спортивные штаны.
– Мне следовало встать пораньше, чтобы Дитону не пришлось сразу садиться в автокресло после пробуждения, – шепчу я.
– Он не спит уже чуть больше часа, – говорит Мейсон, пожимая плечами. – Я хотел немного поиграть с ним, прежде чем тебе нужно будет уходить, – добавляет он.
Мое сердце наполняется теплом, и я киваю.
– Сколько он съел?
– Чуть больше половины, но я пока не давал ему бутылочку. Подумал, что, возможно, это поможет ему снова заснуть в дороге.
– Это идеально, – говорю я.
Мейсон отворачивается.
– Я… эм… пристегну его ремнями безопасности и отнесу манеж на крыльцо, – предлагает он.
– Хорошо, – шепчу я и с каждым шагом напоминаю себе, что это правильно. Мне нужно это сделать.
Выполняя утренние дела, я стараюсь не думать ни о чем. Я концентрируюсь на зубной щетке и наслаждаюсь мятным вкусом зубной пасты. Когда я провожу расческой по своим волосам, которые после кос выглядят как безумные локоны, я замечаю волосинки на расческе. Я считаю секунды, которые уходят на то, чтобы надеть носки и ботинки.
Когда я захожу в гостиную, Мейсон, сидя на полу перед автомобильным креслом, играет в прятки с Дитоном. Грусть, которую я ожидала, не приходит. Вместо неё меня охватывает чувство благодарности.
Мы молча выходим на улицу. Только когда мы оказываемся на крыльце, а весь дом спит этим ранним воскресным утром, Мейсон позволяет мне взять из его рук автокресло.
Я не хочу, чтобы он провожал нас до машины. Это будет казаться слишком… окончательным.
– Ты все еще можешь передумать, знаешь ли. Я не расстроюсь, – говорю я.
– О, нет? – пытается подшутить он.
Я качаю головой.
– Ты красивый парень и ты в колледже.
– Не забудь про роль квотербека, – шепчет он.
Я тихо смеюсь, и мы смотрим друг на друга долгим тяжелым взглядом.
– Ты напишешь мне, когда вернешься домой? – спрашивает он, и я ненавижу нерешительность в его тоне, но понимаю ее.
– Я напишу, – выдыхаю я.
– И мы увидимся, когда я приеду в Оушенсайд на следующей неделе?
– Конечно, – отвечаю я.
Наконец Мейсон вздыхает. Когда он делает шаг вперед, его правая рука нежно касается кудряшек Дитона, а левая обхватывает мою шею. Мейсон прижимает мой лоб к своему.
– Я люблю тебя, Прелесть, – шепчет он.
Весь воздух со свистом покидает мои легкие.
– Я буду вечно ждать шанса, что ты полюбишь меня в ответ, – продолжает он, и прежде чем я успеваю заглянуть в его большие карие глаза, Мейсон отстраняется, отворачиваясь. Я застываю на крыльце, наблюдая, как он уходит.
Я не могу пошевелиться.
Я едва могу дышать.
Я слегка спотыкаюсь, опуская автокресло на землю и протягивая руку, чтобы ухватиться за что-нибудь.
Мои легкие словно охвачены пламенем, а горло сжимается. Я пытаюсь вдохнуть, но воздух не попадает в легкие.
Чья-то рука нежно
