настоящий знаток своего дела и профессионал, но играть с ней себе дороже. Выиграет с закрытыми глазами. Мы всё спрашивали у неё, почему не играет сама, на что был вполне очевидный ответ — в казино ей путь заказан. Но тягу к картам девушка не смогла преодолеть, и когда ей предложили работать в ночном клубе, согласилась.
Я помахала ей рукой, приветствуя, и, получив искрящийся взгляд в ответ, спокойно пошла в вип-комнату, с удовольствием подмечая, что «мой» мажор играл в покер за столом, а, стало быть, видеть его не придётся.
Этого мужчину я особо не любила: наглый, беспринципный, он всегда себя вёл развязано и грубо, словно весь мир должен пасть к его ногам. Отличительным и постоянным аксессуаром у него были наушники. Довольно объёмные они редко покидали его уши. И самой противной его привычкой было разговаривать в них. В общем, слово «воспитанность» ему не знакомо.
Я захватила с собой заказ и вошла внутрь. По центру сидели Валентин и Антон, с которым, первым делом кивнув начальнику, и поздоровалась. Муж Миланы время от времени посещал ночной клуб — как-никак с недавних пор он стал совладельцем.
— Здравствуй! Поздравляю с наследником! — улыбнулась я, расставляя напитки на столик, краем глаза подмечая, что фрукты не тронуты, а, стало быть, доносить их пока не нужно.
Я обычно не позволяла разговаривать с посетителями на личные беседы, но тут другое дело. Тем более Валентин рядом сидел, а они близкие друзья, да и я, как бы, не совсем посторонний человек. Милана совсем недавно родила очаровательного малыша, и я была приглашена к ним домой по старой дружбе.
— Спасибо, — улыбнулся молодой отец и прикурил от кальяна. В воздухе витал приятный сладкий аромат.
В комнате больше никого не было, и я посмела надеяться, что на этом моя миссия закончена, но на всякий случай спросила:
— Босс, ещё чего желаете?
— Да. К нам скоро присоединятся ещё четыре человечка. Принеси пока дополнительные приборы.
Я разочарованно скривила брови — обломилось.
К моменту моего возвращения в вип-комнате стоял мужской хохот и девичье хихиканье. Уверенным движением поставила приборы и хорошую бутыль вина на стол, зная, что босс всегда полагался на мой выбор спиртных напитков, а потому и не добавил ничего более, когда я уходила.
Не смотря на равное соотношение мужчин и женщин, Антон, к моему душевному удовольствию, не проявлял к барышням интереса, предпочитая мужское общение. Одна нимфетка строила глазки Валентину, а вот другие две буквально повисли на третьем молодом человеке, которого я не сразу разглядела из-за пара от кальяна. Увы, им оказался «мой» мажор.
Всё-таки принесла нелёгкая!
Глава 7
Итак: Кирилл Николаевич Ветроградов — богатенький мальчик, кутящий деньги без меры, постоянный посетитель и близкий друг Валентина и Антона. А ещё это именно тот самый кобель, которого я имела неосторожность повстречать тем ранним летним утром на канале возле уток.
До сей поры мне удавалось не попадаться ему на глаза, хотя сомневалась, чтобы он меня запомнил: тогда у меня волосы были привычно распущены, а чёлку я давно уже отрастила и убрала в гладкую причёску. Но всё равно, сейчас, столкнувшись с ним, скажем так лицом к лицу, я попыталась поскорее ретироваться.
— Э-эй, что это за пой-ло? — явно нетрезвая девушка скривила нос от дорогого виски.
— Прошу прощения, что-то другое желаете? — вежливо ответила я, с трудом сдерживаясь, чтобы не съязвить. Терпеть не могла подобных… Как бы помягче сказать? — Вот наше меню, — я протянула ей папку с логотипом клуба, которая была у каждого официанта, как тут же была перехвачена мажором за запястье.
— Дерзишь? — вот уж чего не ожидала. Да что он себе позволяет? — Валентин, почему у тебя такие страхолюдины работают? Даже посмотреть не на что.
Ветроградов с презрением осмотрел мою строгую блузку с высоким воротником-стоечкой и убранные в ракушку светлые волосы — никакого кокетства и простора для фантазии. Однако именно этот образ неприступности и нравился многим клиентам, при всём при этом я не выглядела чопорной: дорогие туфли на устойчивом каблуке и блестящий пояс (единственно допустимый аксессуар) — презент самого босса.
Я нервно вырвала руку и посмотрела на Валентина с надеждой на защиту сотрудницы, но тот откинулся на спинку дивана не собираясь вмешиваться. По глазам видела — ему интересно, как я выкручусь, зная не самый лучший характер Ветроградова.
«Что ж, не буду тебя разочаровывать, босс, — сам дал мне волю», — и я не осталась в долгу. Становилось интересно и мне тоже.
— Возможно, у мух зрение плохое, — со сладкой улыбкой на устах и как можно равнодушнее и спокойнее в голосе произнесла я этому му… жчине.
— Чего? — Ветроградов аж поперхнулся, допивая махом последний глоток и облокачиваясь на колени.
— Ну, кругозор у них узкий, — как ни в чём не бывало, продолжила я, якобы не имея никого конкретного ввиду.
— Это ты на что намекаешь, девочка? — ого, аж лампочки замигали от напряжения. Но сама я была невозмутима.
— Я не намекаю, просто вспомнилась притча «О мухе и пчеле», — пояснила я и с хорошо скрываемой антипатией посмотрела на мажора. Как же мне хотелось поскорее отсюда уйти.
— Чё за хе***? — взревел он, теряя терпение. Конечно, это было неслыханно, чтобы «его величеству» Ветроградову слово поперёк молвили, но я внутренне была собой довольна: скушал, дядя?
— Что-нибудь выбрали, дамы? — более не отвечая ему, я обратилась к притихшим девушкам.
Девицы смотрели на происходящее, глупо хлопая накладными ресницами. Ветроградов же смотрел, не моргая, и явно скрипел зубами — какая чудесная мелодия! Мне надоел этот пижон и, со зрительного разрешения Валентина, я наклонилась забрать поднос. Ну, не выбрали, и ладно.
Из разреза блузки у меня качнулась цепочка с маминой подвеской. Ветроградов как-то странно на неё посмотрел, — может, показалась ему знакомой. Кто знает? Насколько я наслышана, девушек он особо не запоминал — мелькали и мелькали в его жизни, однако на необычные детали он обращал внимание. И, кажется, на мою беду, вспомнил:
— Постой, ты же та правильная *** у канала!
— Вы ошиблись, — меня, словно из ведра, окатили, и я резко выскочила за дверь.
Внутренний голос подсказывал, что Ветроградов точно меня вспомнил, а его хитрый прищур вводил в необъяснимый страх. Зайдя в служебную комнату, я тут же закрыла дверь, прижимая руки к бешено колотящемуся сердцу. Немного придя в себя, я посмотрела на распластавшуюся на диванчике страдалицу с больным животом и спросила:
— Как ты себя чувствуешь?
— Ох, кажется, я отравилась.
— Так, вот тебе активированный
