меня там тоже интересы. Но, скажем так, наши взгляды на развитие разошлись. — Татлян обернулся. Взгляд мужчина стал еще жестче, а голос холоднее и четче. — Я уверен, если ты просто поговоришь с папочкой, объяснишь нашу ситуацию, он найдет возможность поддержать мои проекты. Для него это сущая мелочь, пара слов в правильные уши, росчерк пера на одной бумажке. А для меня — вопрос принципа. Поможешь нам найти общий язык — и мы квиты. Забудем про злосчастную машинку, как про мелкую неприятность. И деньги ваши мне не нужны. — Он брезгливо махнул в сторону сумки. — Считайте свадебным подарком от доброго дяди Спартака.
Артем, польщенный тем, что с ним говорят на равных и видя выход, оживился:
— Конечно, Спартак Ваганович! Я все понимаю! Я обязательно поговорю с отцом! Он все уладит!
— Я в этом не сомневался, — Татлян снова улыбнулся стеклянной безэмоциональной улыбкой. — Умный мальчик. И невеста у тебя умница, сразу видно.
Его взгляд скользнул по Алене, и в нем на мгновение мелькнуло что-то острое, заинтересованное. Он понял, что Орлова, в отличии от жениха, осознала истинную цену «легкого мира», увидела в предложении не отеческое участие, а холодный расчет и шантаж.
— Ну что же, я не буду вас больше задерживать, — Спартак сделал широкий, гостеприимный жест по направлению к выходу. — Тема, жду звонка от отца. Мы же оба заинтересованы все уладить полюбовно. Свои люди. Удачи вам, детки.
Когда дверь закрылась за ними, Артем выдохнул с облегчением:
— Видишь, Лен? Я же говорил! Нормальный мужик! Все понял, все решили по-хорошему!
Алена молча шла рядом, сжимая сумку с деньгами. Она не слушала болтовню жениха, в сознании отдавалось эхо голоса Спартака: «…поддержит мои проекты… вопрос принципа…». Орлова понимала, что стала свидетельницей и соучастницей идеально проведенной операции под кодовым названием «свои люди». Где ее сияющий от счастья жених был всего лишь пешкой, не знающей правил игры и определенной под размен для крупных фигур.
Зато настроение Артема моментально взлетело до небес, довольный собой он плюхнулся на водительское сидение и завел мотор.
— Ну вот видишь, Леночек! Я же говорил — все решится! — Митрофанов бодро похлопал по рулю, выезжая на шоссе. — Спартак молодец, все понял, никаких претензий! Давай отметим? Может в «Мамбо», тот новый ресторан на крыше? Или, рванем в Кронштадт, на море?
Алену передернуло. Море. Форты Кронштадта. Рассвет. Поцелуй. Так остро и так фатально, как выстрел в сердце той, кто считала себя недоступной для чувств. Она должна выкинуть Фаркаса из головы. Скоро свадьба. Скоро другая жизнь. Хотя, жизнь, как раз, именно та, ради которой она работала столько лет. И она не позволит разрушить все какому-то наглому бродяге на харлее!
Артем болтал без умолку, забыв о недавней панике. Умение быстро перешагивать неудачи и забывать обиды, было отличным качеством, но сегодня воспринималось девушкой как легкомысленная глупость, несерьезная, как и весь недальновидный прожигатель отцовских капиталлов.
— Знаешь, — продолжил он, весело, несмотря на молчание спутницы, — у меня родилась новая идея! Гениальная! Просто огонь с заходом на франшизу! Это будет круче миллионов на лабубах. Слушай…
Алена молча смотрела в окно, размышляя одновременно о перспективах долга перед Татляном и странностях судьбы, дважды за сутки подкинувшей ей встречи с Дмитрием.
— … так вот, Кирилл предлагает открыть букмекерский клуб! Для тех, кто на спорте парится. Аренда помещения под боком у «Зенит-Арены», дорогое оборудование, элитный контингент. Вложения нужны, конечно, но отдача!..
Он говорил увлеченно, рисуя радужные перспективы. Слова лились потоком: о деньгах, связях, статусе. Очередная авантюра. Очередной «Кирилл», который будет пилить бюджет, пока Артем вложит отцовское бабло и подпишет бумаги, которые даже не прочтет. А потом придет очередной Спартак и поставит на счетчик — его. Их. Потому что она в скором будущем станет не просто дочерью Владимира Орлова, но женой Артема Митрофанова, а значит и совладелицей всех провалов и неудач. И вдруг терпение, годами копившееся, лопнуло, как перетянутая струна.
— Хватит! — голос Алены прозвучал резко, металлически, незнакомо даже для самой хозяйки.
Артем вздрогнул и на секунду сбавил газ, ошеломленно взглянув на невесту.
— Лен? Ты чего?
— Я сказала, хватит! Хватит этих идей! Хватит очередных «друзей»! Хватит дурацких проектов, в которые ты ввязываешься, даже не понимая сути! Букмекерская контора? Ты хоть знаешь, что это такое? Ты хоть раз в жизни держал в руках пари, делал ставки? Нет! Ты просто отдашь им деньги, как всем прочим! А потом прибежишь ко мне или к папочке с круглыми глазами и просьбами о спасении!
Артем смотрел на нее, как кролик на удава. Рот парня приоткрылся от изумления. За все четыре года их отношений он ни разу не видел ее такой. Елена Орлова никогда не повышала голос. Никогда. Ни на жениха, ни на кого другого. Она всегда была сдержана и спокойна.
— Но, Лен, это же прибыльно… — растерянно пробормотал Митрофанов. — Кирилл все просчитал…
— Твой Кирилл просчитает твой последний рубль! — парировала она. — И ты прекрасно это понимаешь где-то в глубине души! Ты просто не хочешь нести ответственность! Тебе проще играть в бизнес, зная, что за тебя всегда кто-то вступится и все исправит! Сначала твой отец, теперь я!
В салоне повисла гнетущая тишина. Артем молчал, глядя на дорогу. На красивом лице читалась не злость, а растерянность и обида.
— Я просто хотел как лучше, — выдохнул тихо, почти по-детски. — Хотел заработать, чтобы у нас все было, чтобы ты себе ни в чем не отказывала.
В другой день жалобный тон растрогал бы ее, заставил почувствовать вину. Но сейчас он возымел эффект красной тряпки на быка.
— Чтобы у нас все было? — горький смех ударился об окна, наполнив салон болью и звоном разбитых иллюзий. — У нас уже все есть, Артем! Все, что можно купить за деньги! Мне не нужны твои рискованные миллионы! Мне нужно… — она запнулась, сама не зная, как сформулировать обуявшие душу чувства. Ей хотелось, чтобы он, наконец, повзрослел. Чтобы перестал быть зависимым мальчиком. Чтобы стал мужчиной, на которого можно опереться, а не тащить на себе всю жизнь. Но она промолчала, просто отвернувшись к окну, чувствуя, как дрожат руки, а щеки горят от стыда за крик и гнев, который рвется наружу.
— Поехали домой, — тихо произнесла девушка. — И пожалуйста, хотя бы до свадьбы забудь
