затянувшемуся юношескому поиску самого себя и рабочей бизнес-модели.
— Лена, задача женщины не мешать мужчине, а направлять и создавать благоприятную атмосферу для достижения максимального результата. Возможно, твой скепсис мешает Артему победить? — как-то высказался Владимир Орлов, в ответ на сорвавшую у дочери критику в адрес избранника.
— За каждым громким успехом скрыта череда неудач, которые обычно замалчивают, — философски заметил Николай Митрофанов, занимавший в Смольном весьма хлебное место.
— Ты умная, сильная и очень красивая девушка. Я так горжусь, что у моего сына такая невеста, — обнимая за плечи, сообщила будущая свекровь и тут же сделала совместное фото для своего модного блога, где давала советы по стилю, макияжу, питанию и поведению желающих приобщиться к великосветской среде.
Тогда Алена задумалась: может быть она действительно слишком сильно давит на жениха? И отпустила ситуацию, переключившись на собственную карьеру. Но то, что в двадцать три кажется перспективами творческого роста, в двадцать семь уже воспринимается затянувшимся отрицанием взросления. С каждым разом затеи Артема становились все более дорогостоящими и убыточными, и, девушка замечала по проскальзывающему недовольству родственников, что поддержка новых начинаний вызывает все меньше энтузиазма.
Вот и сейчас, глядя, как Митрофанов нервничает и дергается, Орлова понимала: случился очередной провал.
— Ну так вот… один клиент немного не рассчитал поворот и чуть-чуть зацепил столб… — Тема говорил быстро, тараторя, словно боялся, что Лена прервет судорожный монолог. — Машинка, в общем, слегка пострадала. А Спартак очень принципиальный, говорит, залог ремонта не покрывает и требует возмещения. Причем немедленно. Иначе… — губы жениха вздрогнули, точно сдерживая рыдания. Похоже, его изрядно запугали. Митрофанов замахал руками, то ли сбрасывая напряжение, то ли отбиваясь от налетевших негативных мыслей, и рухнул на диван, не сдерживая стона и хватаясь за голову.
— Похмелье? — Алена заметила с холодным сарказмом, открывая барный холодильник, в котором всегда держала под рукой минералку. Артем благодарно припал к горлышку и оторвался только допив почти все.
— Так что со Спартаком? Неужели вспомнил молодость и грозится поставить на счетчик? — голос Орловой стал ледяным. Она предпочитала собирать информацию на тех, с кем вела дела, и, хотя в проекты жениха девушка не лезла, кто такой Спартак Татлян слышала. Богатство бизнесмена ковалось в горниле «лихих» девяностых и многие привычки также сохранились еще с той поры.
Худшие опасения подтвердились, когда Митрофанов посмотрел на нее с неподдельным ужасом:
— Лен, мне нужна твоя помощь. Татлян не шутит. У него ребята серьезные — завалились к нам на мальчишник… В общем, я должен сегодня привезти ему пятьсот тысяч. Наличными.
Алена закрыла глаза. Пятьсот тысяч. Именно столько она вчера сняла с брокерского счета — дивиденды, чтобы заплатить бригаде строителей, делавшей ремонт в ее новом офисе. Некоторые услуги до сих пор значительно дешевле приобрести за кэш.
— А что твой отец? — спросила она, уже зная ответ. Артем закатил глаза:
— Они со Спартаком не ладят. Узнает, что я с ним мутил — убьет.
— Лучше получить по жопе от папы, чем подставить задницу большому дяде, — с неожиданной грубостью Орлова вытащила из холодильника бутылку белого вина и щедро плеснула себе в бокал, даже не думая предлагать будущему мужу.
— Леночек… — Тема подался навстречу, глядя ярко-синими, влажными, как у верного щенка, глазами. — Я честно все верну! На следующей неделе рекламный контракт наклюнулся, маман обещала подкинуть за то, что я для ее подписоты контента напилил, папа даст…
Митрофанов смотрел умоляюще, кусая губы и нервно барабаня пальцами. Мальчик-фантазер, открытый и доверчивый, опять стал жертвой реального мира. Орлова не могла ему отказать. Не потому, что любила, а потому что за напускной бравадой и маской «крутого мажора» скрывался вечный ребенок, абсолютно не приспособленный к реальности. Без нее его бы давно съели живьем все «бизнес-партнеры» и охотники за легкими деньгами в руках лоха. Лена чувствовала за жениха ответственность, как сильный за убогого, а взрослый за малыша.
— Хорошо, — выдохнула девушка. — Только поедем вместе. По дороге ты расскажешь все детали и покажешь, что у вас с документами. Расписку и договор с Татляном буду заключать я. Понял?
Артем закивал так интенсивно, что Орлова испугалась, как бы его красивая, но бестолковая голова не оторвалась сама собой, без участия коллекторов Спартака.
— Ну не злись, Леночек, — через полчаса явно повеселевший Митрофанов ловко лавировал на спортивном двухдверном родстере в потоке машин на объездной. — Ну подумаешь, поцарапали немного. Спартак — адекватный мужик, все поймет. Мы же свои!
— «Свои», — ядовито повторила Алена, глядя в окно на проносящиеся мимо контейнеры и краны грузового порта. — Темик, это не серийная машинка из салона, которые штампуют пачками на китайских заводах. Это Астон Мартин шестьдесят четвертого, автомобиль Бонда из «Голдфингер». Который твой пьяный клиент не «поцарапал», а вогнал в столб. А про «адекватность» Татляна спроси своего отца — они в нулевых весьма тесно сотрудничали, а еще можешь на Богословское кладбище заглянуть для усиления эффекта. Туда и за меньшее отправляли, чем «царапины на машинке».
— Да ладно тебе драматизировать! — Митрофанов махнул рукой, но Орлова заметила, как пальцы жениха нервно дрожат. — У папы связи. Мы же не на Диком Западе — все решится полюбовно, вот увидишь.
Девушка отвернулась. «У папы связи». «Папа решит». «Папа договорится». Артем Митрофанов в свои двадцать семь лет оставался вечным подростком, уверенным, что любая проблема рассосется сама собой, стоит лишь позвонить нужному человеку. Мягкий и незлобивый он отличался от большинства избалованного деньгами и вседозволенностью окружения. Мать Алены считала жениха дочери пафосным бездельником, но Лена смотрела глубже. Четыре года назад она увидела в отпрыске важного чиновника не только богатство и перспективы. Митрофанов-младший был противоположностью деспотичному и властному Аленкиному отцу. Под идеальной оболочкой, созданной салонами красоты, фитнесом и модными шмотками жил мечтатель, верящий в лучшее в людях и ждущий любви. Орлова думала, что сможет вылепить из него подходящего мужа, но то ли скульптор из нее был так себе, то ли человеческие души и характеры — слишком сложны для логических расчетов, но Тема почти не изменился. Его наивность и доверчивость когда-то казавшиеся милыми, теперь вызывали раздражение и усталость. Но и бросить жениха девушка не могла. Он был как питомец, которого она приручила и теперь чувствовала за него ответственность.
Глядя на красивый, напряженный профиль жениха, Алена ощущала смесь раздражения, усталости и жалости. Митрофанов был ее крестом и
