Его ладонь скользнула вниз по спине, заставив выгнуться, подставляя шею и грудь.
— Алекс, я не…
— Не «что»? — он крутанул ее, прижав к себе спиной. Пальцы откинули волосы, оголяя кожу, губы коснулись шеи, зубы слегка сжали, отмечая власть и сбивая дыхание. — Не хочешь?
Аня резко обернулась, чтобы ответить, и в этот момент ее сумка соскользнула с плеча, упав на пол. Из раскрывшегося клапана выскользнула та самая упаковка презервативов, купленная по настоянию Варьки. Яркая, кричащая, неопровержимая. Выдающая все ее желания с потрохами.
В наступившей тишине Александр медленно наклонился, поднял коробку, повертел в пальцах. Когда мужчина поднял глаза, в них плескалась ядовитая усмешка.
— О, — рассмеялся Шувалов, — оказывается, ты подготовилась.
Аня вспыхнула.
— Самовлюбленный, эгоистичный нахал! — она вырвала упаковку из его рук. Голос дрожал, но не от страха, а от ярости. — Ты думаешь, я пришла сюда, потому что мечтаю о тебе? О твоих уроках?
Алекс нахмурился, но она уже не могла остановиться.
— Я пришла, потому что ты исчез! Потому что семь месяцев я думала, — со мной что-то не так! Потому что я… — слова сорвались на всхлип. — А тебе просто смешно. «О, смотрите, девочка купила презервативы, наверное, мечтает, чтобы я ее трахнул!»
Орлова отшвырнула коробочку в сторону.
— Я ждала. Ждала звонка, объяснений, хоть чего-то. Но ты исчез. Как будто той ночи на крыше не было. Я думала — со мной что-то не так, что я недостойна такого, как ты… Но это ты боишься!
Она рванула к двери, но Алекс перехватил за руку, прижимая к стене
— Продолжай, — хриплый голос стал опасным, несущим предупреждение и обещающим наказание. — Мне интересно, как далеко зайдет твой бред…
Это было лишнее — провоцирующее и без того близкую истерику. Аня толкнула со всей силы, ударяя в твердую грудь кулаком:
— Ты не исчез. Ты сбежал. Не потому, что я была не готова. Потому что ты сам не готов! Испугался, что за маской циника я увижу мальчишку, который до сих пор дрожит в темноте, вспоминая, как все потерял.
Шувалов побледнел, придавил сильнее, обдавая жаром и злостью.
— Заткнись. Ты ничего не знаешь… — прошипел, уже не предупреждая — грозя.
— Нет, ты послушаешь! — гнев придавал силы. Анна толкнула Алекса в грудь так, что тот пошатнулся, отступив на шаг. — Ты построил крепость из денег и власти, где никто не видит слабостей. Ты боишься чувств! Потому что любовь — это потеря. Родители. Лидия.
Александр резко дернулся, как будто слова были физическим ударом.
— Вон. Пошла на хер отсюда.
Аня фыркнула, отбрасывая боль сердца, где только что взорвалась осколочная бомба.
— Ты же хотел правды? Получай. Да, мне страшно — я боюсь разочаровать, боюсь оказаться недостойной, сделать что-то не так. Но ты — ты боишься настоящей близости. Потому искал на сайте дуру на одну ночь. А я — я хочу большего, чем просто секс на раз!
Выпалив это, Аня наконец-то поняла причину сомнений: при всей привлекательности Алекса и практически звериной тяге ее к этому мужчине, он не мог или не хотел предложить ей то, что чистая девичья душа ждала от отношений. Стоя посреди шикарного номера в метре от огромной кровати, Анна Орлова осознала, что ей мало просто переспать, потеряв невинность тела — ей хотелось залезть в душу к этому наглецу, привыкшему брать от жизни все. Занять место в его мыслях и чувствах, словом стать тем, чем он для нее с той первой встречи.
Александр стоял, перекрывая выход из комнаты, не пытаясь иначе ее остановить. Девушка пнула мыском туфли злосчастную коробку презервативов. Развернулась на каблуках и кинулась к выходу на террасу.
— Аня… — тихо раздалось вслед. Орлова замерла, но не обернулась.
— Я никогда не стану твоим.
* * *
От автора
Заинтересовала книга? Добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять. История бесплатная в процессе выкладки и 1 день по завершению, дальше станет платной.
Буду рада вашим отзывам и звездам, они не только поднимают рейтинг книги, но и настроение автора;)
10. Разбитые волны и разбитые сердца
Балтийский ветер рвал волосы и хлестал по щекам, смешивая солёные брызги с горькими слезами. Аня шла вдоль берега, проклиная себя — за несдержанные слова, за чувства, что мешали дышать и думать.
— Идиотка! Зачем, зачем я это ему сказала? Зачем вообще приехала в этот чертов клуб⁈ Я же искала работу, ну так и работала бы, а не сходила с ума! Что теперь? Уволиться? Извиниться? Вернуться? — она вспомнила взгляд Александра — темный, тяжелый, ненавидящий. Но где-то за стеной, отгородившей его от мира чувств, Аня чувствовала боль. Мама всегда говорила, что младшая дочь — тонкий эмпат, ловящий эмоции других. Это часто выручало, позволяя поймать волну собеседника и ощутить настрой. Но там, в номере, ей хотелось ударить в самое сердце, задеть его самолюбие, заставить ощущать то же, что и она. Конечно, он травмированный ребенок — гибель родителей, детдом, смерть второй матери. Одному Богу известно, что еще Алекс пережил. Она не имела права высказывать все вот так в лоб. Даже если права. Даже если он тоже боится.
Но разве травмы прошлого оправдывают беспринципную наглость настоящего? Прощают то, как он поступил? Цинизм, с которым собирался воспользоваться ее телом?
Песок хрустел под подошвой. Туфли на каблуках вязли в сыпучих дюнах, мелкие камушки натирали, норовя разорвать капрон чулок. Позади остались постройки «Золотых сосен», где шведы наверняка уже заметили ее исчезновение.
А он? Что он делает сейчас? Вернулся в бар как ни в чем не бывало? Или крушит номер, злясь, что не получил желаемого?
Аня пнула камень, наблюдая, как он с плеском исчезает в зеленоватой воде.
— Дура! — выкрикнула во все горло, вспугивая загомонивших чаек. Ветер унес ее боль и раскаяние в сторону открытого моря, попутно высушивая лицо от слез.
«Я никогда не стану твоим», — что вообще значат эти слова? Александр несвободен? Есть другая женщина или жена? Эту версию Анна отмела мгновенно: Шувалов не носил кольца и вообще вел себя не как мужчина, сдерживаемый какими-либо обязательствами. Значит, он просто давал ей понять, что никогда не сможет ответить взаимностью на ее чувства? Только секс — ничего личного, да?
Ну почему все так сложно⁈ И почему так больно ей, хотя страдать хотелось заставить его?
Часы на телефоне показывали половину шестого. Приближался вечер, и очень хотелось есть. Никаких других заведений, кроме клуба «Золотые сосны» поблизости не наблюдалось, но возвращаться туда Анне казалось равнозначно приходу на место преступления. Наверно, здесь
